И вот вместо того, чтобы хотя бы извиниться, он присылает вещи. Как будто я и не человек вовсе, а тварь какая-то, не заслужившая нормального отношения. Впрочем, он и раньше меня человеком не считал.
Этим чемоданом он фактически послал меня на все четыре стороны.
— И на этом спасибо! — киваю я, кусая губу.
— Ой, ой… а тут шкатулочка с драгоценностями, — хлопает в ладоши Ольга.
— Пусть подавится этими драгоценностями! — пыхчу, как закипающий чайник.
Открываю шкатулку и невольно склоняю голову на бок.
Здесь мои серьги-гвоздики с красными бриллиантами — подарок Льва на мое двадцатилетие. Я сначала подумала: ну бриллианты и бриллианты, не первые в моей шкатулочке. Только потом узнала, что ношу в ушах целое состояние, ведь красные алмазы чуть ли не самые редкие камни в мире. Эти серьги я носила почти не снимая, так сильно нравились. Вынула из ушей лишь в ночь, когда решила уйти от мужа. И вот он прислал их мне… Еще обручальное кольцо — насмешка, настоящая насмешка! Цепочка, пара браслетов из тех, что попроще. Он будто издевается надо мной…
— Получается, не такой уж и жлоб, — Ольга врывается в мои мысли веселым щебетом. — Когда я от своего уходила, он ко мне человека приставил, и тот следил за сбором моих вещей.
— Это зачем? — хлопаю ресницами.
— А чтобы драгоценности не вздумала брать. Кое-какие вещи разрешил забрать, но ни одной шубы или колечка… Вот это жлоб! Хотя я бы и голая ушла, прямо как ты. Иногда нужно просто уйти… А ты своего совсем не любила?
— Когда-то я очень хотела его любить. Но Величаев любить не умеет, он умеет лишь владеть…
— Как же мне это знакомо… — кивает сестра, обнимает меня.
А у меня болит сердце. Ведь правда, хотела любить, строить семью, рожать ему детей… Ничего этого не вышло. И финал у отношений горький.
Пусть бы лучше он ничего не присылал, было бы не так обидно.
— Отправлю ему всё обратно! — твержу сквозь слезы. Эх, не удалось сдержаться.
Глава 48. Паршивая овца
Через пять дней:
Воскресенье, 8 мая 2022 года
22:00
Лев
Будто лежу на облаке. Мое тело больше не взрывается болью, я почти в норме, в какой-то невесомости, где вообще нет никаких чувств. Точнее, есть лишь одно, главное чувство, большое и сильное, как энергия солнца. Любовь к Снегирьку, маленькой птичке с красными щеками, девушке, на которой мне повезло жениться.
Ее образ передо мной, она словно живая. Ходит, говорит, улыбается… Как же я люблю, когда она мне улыбается! Как же я ее люблю!
Вижу будто со стороны, как мы сидим в обнимку с моей прекрасной женой. Она беременна, с круглым животом, который я с удовольствием поглаживаю. Знаем, что будет девочка, уже и имя выбрали — Веста. Пусть не мальчишка, как я когда-то мечтал, пусть. Девчонки, они ласковее, больше любят отцов, а у меня к этой крохе отцовских чувств уже больше, чем может вместить дырявое сердце.
Эвелина никогда не была красивее, словно светится изнутри.
В одну секунду я будто становлюсь тем счастливцем, что сидит с красавицей-женой на диване. Она целует меня, ластится, кладет голову на плечо, и я млею от удовольствия.
Потом слышу ее тихий шепот:
— Мне пора идти, Лёва.
Снегирёк скользит губами по щеке, потом вскакивает, вырывается из моих рук и куда-то спешит.
«Нет, нет, не уходи! Побудь со мной, пожалуйста… — хочу прокричать. — Кто я без тебя? Что я без тебя?!»
Без нее становится так тоскливо, что хочется выть. Распахиваю глаза.
Вокруг темно, лишь слабый ночник горит в самом углу. Комната какая-то странная. Всё вокруг белое, на стене висит телевизор, а рядом с моей кроватью шипит какой-то аппарат, на мониторе показывается мое сердцебиение. Вижу, как от меня к аппарату тянутся какие-то проводки. Замечаю, что по другую сторону в кресле спит отец.
— О… — пытаюсь выговорить.
Не очень-то у меня получается. Губы не слушаются, звук выдавать не хотят. Пытаюсь еще раз и еще, наконец удается прохрипеть почти сносное:
— Отец…
Тот слышит, хотя получается совсем тихо.
— Сынок! — тут же просыпается он. — Родной мой, любимый человек…
Он подается ко мне, всматривается в лицо.
— Подожди, позову медсестру…
«Я в больнице… — окончательно понимаю. — Как же хорошо, что не мертвый на полигоне…»
Медсестра проверяет показатели датчиков, кое-что поправляет на моем онемевшем теле. Смачивает мне губы водой, дает сделать пару глотков через трубочку. Сразу после этого чувствую себя гораздо лучше.
Когда она уходит, спрашиваю:
— Это ты меня спас? Как?
Говорю тихо, но отец разбирает слова.
— Сынок, нам просто удивительно повезло! Хорошая девочка помогла, горничная Эля, помнишь такую? Она постучала спросить, не нужно ли чего, потом зашла в номер, а там Семён истекает кровью. Позвонила в скорую, в полицию, не испугалась, умница.
Тут же вспоминаю, как дал этой Эле хорошие чаевые за то, что так старательно убрала номер и… ее имя походило на имя Снегирька, у меня мгновенно прошла ассоциация. Видно, не зря. Спасибо тебе, Эля.
— Что с Семёном? — спрашиваю я, а на душе скребут кошки.
