В церковь отправились вместе с бабушкой и теткой Лёвы. От своих спутниц девушка получила тычок за брюки в божьем доме, но удостоилась одобрительного взгляда за покрытую широким шарфом голову. Внутри Лире не понравилось: много свечей, мало кислорода, людно и скорбно. На нее не снизошло умиротворение, написанное на одухотворенных лицах прихожан. В какой-то момент от смеси вздохов, шепота и напевного голоса батюшки стало казаться, что ее здесь нет, и она смотрит на себя со стороны.
На могилах было еще хуже. Бабушка дала волю слезам и, несмотря на ледяной ветер, долго стояла и говорила с сыном и невесткой, словно они на самом деле могли ее услышать. Лира шмыгнула пару раз, но разреветься не смогла, хотя и терла сухие глаза в надежде, что комок из невыраженных эмоций перестанет давить на грудь. Ничего не помогло, домой она вернулась в совершенно разбитом состоянии.
– Ну как? – поинтересовался брат, пряча виноватые глаза. Бабушка не разговаривала с ним уже три дня.
Лира прошла на кухню, чтобы согреться горячим чаем после промозглого кладбища. Она не сердилась и в душе поддерживала его протест. Задействовав весь талант переговорщика, получилось донести до родственников, что не стоит собираться. Она пообещала, что сегодня на их столе будут блины. Купленные в ближайшей кулинарии солнца простояли пару дней, но никто не притронулся к ним.
– Нормально.
– Когда мы разгребем кабинет? Зря ты уволила домработницу, там пыли дофигища.
Третья комната оставалась закрытой с момента их переезда. Какой-то блок, вроде того, что не давал ей расплакаться, удерживал Лиру в стороне от материного кабинета. Не хотелось трогать те предметы, тем самым «присваивая» их, пусть они немного постоят, покинутые, но хранящие тонкую связь с Милой. А при мысли о том, что кроме этой комнаты у них на очереди целая квартира, опускались руки и ничего не хотелось делать.
– Не сегодня. У меня репетиция после обеда. Если хочешь, сам разгребай.
– Нет, – поспешно отказался Лёва. – А домработницу вернешь?
– Нет.
Лёва с ворчанием покинул кухню, оставив сестру наедине с чашкой ассама и размышлениями. Она не понимала, зачем им домработница, если они не готовят, носят немнущиеся вещи, а пол в квартире чистит жужжащий диск.
* * *
После репетиции Лира не поехала домой. Ей требовалось время на себя, что-то радостное, и она постаралась найти это в торговом центре. Прогуляв по магазинам до самого закрытия и купив лишь мелочевку вроде косметических расходников, она поехала в «Деним» – увольняться. На каждую встречу с ребятами из луна-парка она шла с воодушевлением, и ей хотелось сберечь позитив. Прокрадываясь на сцену «Денима», Ли рисковала всякий раз. Да и совесть окончательно замучила, убивая терапевтический эффект на корню. Кроме того, стоило признать, что в ее ситуации три работы – это слишком.
После второго выхода Лира почувствовала, что заболевает. Ветра, что хлестали их с Ольгой Федоровной, выдули остатки сил, и какая-то дремавшая инфекция развернула в организме боевой лагерь. Неподатливые мышцы плохо слушались, мерцающие лампы резали глаза и ход времени изменился. Она только присела передохнуть, как напарница в расплывающемся салатовом ореоле потянула ее за руку.
– Пора менять девчонок!
Тесная гримерка в ночном клубе видала всякое. Женские драчки, хищение ценностей, примеры истинной дружбы и проглоченные таблетки. Оттого ее обитательницы не удивлялись новенькой, весь перерыв глядящей в одну точку. У всех есть проблемы, каждый решает их как может. Или не решает.
«Всего тридцать минут. Потом я получу расчет и скажу Дэну, что больше не приду».
Внутренние часы подсказывали, что осталось совсем немного, когда случилось непредвиденное. Подвыпивший посетитель забрался на сцену к танцовщицам. На этот случай у девушек была инструкция: если гость не проявляет агрессии, не суетиться и позволить секьюрити делать свою работу. Но в тот момент, когда Лира надеялась, что обойдется без приключений, спроваживаемый мужчина сдернул ее на пол. Приземление с полутораметровой высоты напомнило о неудачных поддержках. Их учили группироваться при падении, чтобы минимизировать травмы: не выставлять кисти, завалиться на бок, не вставать сразу, оценивая состояние. Переведя дух, девушка успела немного порадоваться: никого не зашибла и сама цела.
– Встать можешь? – к ней бросился один из охранников. – Сломала что-нибудь?
– Могу. Все нормально, – поднялась с его помощью, придерживая левое плечо.
Уходя за сцену, Лира улыбалась зрителям через боль. Уже в раздевалке стянула парик и подумала, что это прекрасный повод для увольнения.
– Могла бы и правду сказать, Лира, – устало проговорил Денис, расплатившийся с ней минутой раньше.
– Вы знали? – опешила девушка, прижимая к себе куртку с капюшоном на искусственном меху. – И ничего не сказали…
– Теперь говорю. Тебя послал Аверин?
Она не сразу поняла, что речь о Владе, чью фамилию видела в договоре, который подписала на днях.
– Вы мне не поверите, но это не так. Если помните, вы сами предложили мне работу. Уже потом я попала в «Яблоко».
