Первая цель — автоматчик. У него — самое опасное оружие, кроме того, он уже рванул АКМС, болтавшийся на ремне на боку, и возится с тугой планкой переводчика огня. Всплеснул руками и валится на спину: тридцать-сорок метров — не расстояние для самозарядного карабина Симонова, у которого заранее и предохранитель снят, и патрон в стволе.
Фиксатый, похоже, самый опытный, поскольку, пока я переводил ствол в его сторону, успел метнуться за «Волгу» и нырнуть на землю «рыбкой». Значит, бью по тем, кто с ружьями. Первый. Второй, успевший даже вскинуть оружие. Брандвахта грохочет довольно дружными, хотя и разнобойными выстрелами, и теперь на земле уже все «покупатели».
На мгновенье из-за кормы «баржи», как зачастую называют «Волги», показывается голова главаря. Но высовывается он, чтобы открыть огонь по мне, над крышей машины. Лупит одиночными, но часто-часто. У него в магазине двадцать патронов, может себе такое позволить. Вжимаюсь в палубу, поскольку пули свистят практически непрерывно. И, дождавшись паузы, перекатываюсь за стол с двухсантиметровой алюминиевой столешницей. Которая отзывается на новые выстрелы металлическим звоном и появляющимися на его внутренней поверхности вмятинами.
Я спрятался, но стрельба с брандвахты продолжается. Поэтому, как мне видно сквозь промежутки между элементами «баррикады», все перемещаются исключительно ползком. И двое с пистолетами палят из них по стенам плавучей гостиницы.
Перебрасывать карабин на другую сторону стола долго и неудобно. Поэтому я хватаю одну из «ксюх». Очень уж удачно лежит водитель «волжанки». Готовченко! Но главная моя задача — не подпустить никого к автомату, отлетевшему в сторону, когда я подстрелил его владельца.
Понял то, что сможет меня «достать» из автомата и «фиксатый». Опытный, гад. Метнулся, подхватил оружие и продолжает перекатываться дальше. Прикатился. Вопль от пули, угодившей в плечо. Вторая пуля в прижавшуюся к земле голову: я на палубе всё-таки чуть-чуть выше, чем он на вытоптанной и укатанной колёсами площадке.
Мой выстрел слился с грохотом ружейного. И тут же второй. Похоже, до оброненного ружья добрался невооружённый грузчик. Расстояние до стрелявшего — метров тридцать-тридцать пять. Дробь разлетелась очень широко, так что сразу же обожгло левую руку, плечо, лицо. По щеке сразу же потекло, но на то, чтобы побороть болевой шок, понадобилось три-четыре секунды. И после двух щелчков СКС этот тоже затих.
В магазине ещё три патрона. Один — водиле, который шустро перебирает локтями и коленями в направлении «Камаза». Угодил куда-то в спину. Ещё два — в последнего пассажира «Волги», у которого в пистолете закончились патроны, и он метнулся к убитому товарищу, не успевшему расстрелять весь магазин. Всё, карабин пуст. Двумя выстрелами из «Ксюхи» достаю ещё одного водителя грузовика, уже забравшегося в машину. Последнего из водил, сразу же развернувшего машину кузовом к брандвахте, мне не достать. Левый и передний железные борта, прикрывающие кабину, автоматные пули короткоствольного автомата не пробивают.
Увлёкся я. Да и боль мозги туманит, так что с удивлением понимаю, что что-то вжикнувшее рядом, это пистолетная пуля. Выпущенная четвёртым пассажиром ГАЗ-31029. Где же ты, сука?
И тут у единственного из оставшихся невредимым «гостей» не выдержали нервы. И он ломанулся в сторону ближайших кустов, подставляя мне спину. Рухнуть-то он в куст рухнул, но при этом так всплеснул руками, что ПМ отлетел в сторону.
— Девчонки! Прекратить огонь!
Правда, как я расслышал, стреляют только из автоматов. Просто потому, что у обоих ПМ наверняка закончились патроны.
— Прекратить огонь! Слышите? Но пока никому не высовываться.
Автомат, из которого я ещё не стрелял, на плече. А я, морщась от боли теперь уже не только в голеностопе, кручу ручку лебёдки. А это кто стреляет из ружья? Неужто снова кто-то едет, и Дед извещает нас о новой опасности.
Простоял пару минут, но никакого шума моторов со стороны города не слышно. Значит, можно рискнуть.
Дышат только тот водила, которому я попал в спину, не позволив добраться до машины, да последний, почти добежавший до спасительных кустов. Дышали. У меня просто нет ни сил, чтобы возиться с их перевязками, ни желания. Оружие-то кое как собрал в кучку около «двадцать девятой»! Собрал, прижал задницу к её багажнику и проорал из последних сил.
— Бабий батальон! Строиться на палубе без оружия!
Первой вылетела моя ненаглядная. Явно не в себе. И, как я убедился, спустя полминуты, вовсе не только из-за моего непрезентабельного вида.
— Володя, я её убила! — уткнувшись в моё окровавленное плечо, разрыдалась она.
— Кого?
— Юлю. Она с ножом была, на меня попыталась броситься. А я… А я выстрелила в неё. А она упала и перестала дышать.
И только после этого заметила, что и я в кровищи.
— Ты ранен? — мгновенно высохли слёзы.
— Чуть-чуть.
— Что значит «чуть-чуть»? У тебя же всё лицо в крови!