Ввели курс с Даней Милохиным и Моргенштерном, Улицкой и Зильбертрудом.
Сегодня удивляются, откуда столько уродов?
Алла Валентиновна боролась. Курс преподавался факультативно. По регионам.
Красивая волевая женщина. Мать, жена, настоящий друг.
Царство Вам небесное, дорогая!
Помню все наши встречи!
Всё, что удалось сделать вместе!
Победа будет за нами!
Воин среди актёров
Умер хороший друг нашего отряда, публично поддержавший СВО и «Вихрь» весной этого года, известный русский актёр Вячеслав Гришечкин.
Он скончался на 62‑м году жизни. Телеканал «Звезда» сообщает, что об этом в соцсети ВКонтакте написал его коллега Антон Белов, игравший вместе с Гришечкиным на сцене «Театра-студии на Юго-Западе».
Царство тебе небесное, дорогой!
Среди множества сбежавших за границу и предавших свой народ и свою армию твоих коллег ты был воином среди актёров!
Покойся с миром!
Победа будет за нами!
Две России
Написано 20 лет назад
(холст, масло)
Море. Ночь. Грозные валы беспамятства катит по своей поверхности неусыпающая стихия. Клочья пены остаются на сваях огромной платформы, дрейфующей посреди волн. Удар за ударом водных масс гордо и непреклонно отражают опоры этой сложной конструкции, прочно и виртуозно помещенной в бушующее пространство. Иногда даже начинает казаться, что она каким-то неведомым образом укоренена в окружающем ее стремительном непокое и глухом рокоте. Но это всего лишь обман зрения. Платформа дрейфует, иногда даже чуть-чуть заваливается на бок.
Уже слишком далеко, даже сильные порывы ветра не доносят шипения ракушечника, опадающего вслед за водяными брызгами на прибрежную гальку от удара очередной волны. Да и самый гул прибоя давно не слышен. Вокруг – жуткое, маслянистое, постоянно движущееся месиво из тысяч тонн воды, свиста воздуха, рева волн, ударяющихся о сваи, пелены водяной пыли, заполняющей небольшое пространство – то сливающееся, то вновь распахивающееся, что отделяет поверхность моря от быстро несущихся над ним облаков.
Уже слишком поздно, при взгляде на платформу, на ее ажурную стальную паутину, подсвеченную с краев прожекторами и усеянную повсюду нитями цветомузыки, почему-то вспоминаются не Париж и Эйфелева башня, а Гомер и гнев Посейдона. В пелене тумана и водяных брызг даже самые яркие электрические блестки, облепившие платформу, кажутся блеклыми и призрачными. Столкнись сейчас с этим чудом инженерной мысли экипаж какого-нибудь древнего корвета, платформу без сомнения приняли бы за «Летучего голландца» с огнями святого эльма на мачтах.
И только море вокруг все то же. Но оно совсем не безъязыкое: то тут, то там разверзает оно свои недра, и тысячелетний глухой рокот доносится оттуда, довременной, внечеловеческий. Острый запах гниющих водорослей, глубинной живой его плоти и влажной свежести резко ударяет в нос.
Оказавшись посреди всего этого, в безопасном и близком соседстве с ним, вглядываясь в горизонт и прислушиваясь к голосу волн очень многое мог бы постигнуть задумчивый человек. Сколько вечных сюжетов, сколько иллиад и одиссей подслушал бы он у моря – и уже никогда не вернулся бы в землю свою таким же, что и покидал ее!
Но странное дело – с многочисленных, как этажи небоскреба, палуб плывущей платформы ветер доносит обрывки музыки, женский смех, сладостное людское многоголосье, которое так неотрывно связано с теплом, бездумностью, веселой уверенностью в своей защищенности, в незыблемости всего окружающего! Звенят звоночки, снуют официанты, разносят заказы в номера и на палубу, над перилами ограждения загораются и гаснут огоньки сигарет. Нежным звоном гудит, слегка натуживаясь, сталь опорных конструкций – что ей это легкое волненье и немолчное ворчанье косматого седого пространства вокруг! Новейшие технологии! Минимум материи, максимум интеллекта и высочайшая степень надежности!
– Скажите, господин старший инженер, а если?..
– Милейшие мои, никаких если! «Титаник» был тысячепудовым стальным чудовищем, порождением многовековой человеческой глупости, искавшей себе опоры то на небесах, то в земле – в ее кажущейся прочности и незыблемости, в ее материальности. Если бы «Титаник» не утонул, его бы следовало утопить! Потому что вместе с ним утонула эра вульгарного материализма! Смотрите. – Старший инженер стучит по клавиатуре компьютера, и наверху возникают новые, ярко освещенные палубы, появление которых приветствуется радостными криками и женским визгом. – Даже если все вокруг разлетится в клочья первородного хаоса, а я думаю, что наши технологии уже в довольно скором времени достигнут такой степени защиты, когда и это нам будет не страшно, ничего безнадежного: энергия солнечных батарей, миллионы снующих в пространстве атомов грубой материальности, вот, пожалуй, и все, что нам к тому времени будет нужно от окружающего нас сегодня. Конечно, если нам удастся сберечь главное открытие ХХ века, высший материализм, материализм духа – интеллект!
