– Да то! – зло ответила Лидия. – Тут-то все и началось. У дочки беременность плохо проходила, она все по больницам, я к ней моталась, а зятек гулял. То по клубам да по ресторанам, а как деньги кончились, то дома. Мне соседи звонили, жаловались, говорят – форменный притон у него. Я пришла – и верно, притон, девки пьяные, наркотики. Приструнила его, так он дочку против меня восстановил. Тут ребенок родился, он и говорит дочке: или я, или теща! Разумеется, она его выбрала.
– Ну и ну! – Надежда покачала головой.
– А у ребеночка оказалась астма, уж не знаю, как так получилось. Может, дочка нервничала сильно, может, зять, этот урод, пил или кололся. А только совсем плохо было иногда Алешке – синеет, задыхается, «скорая» у них каждую неделю, в больницу его забирают. Дочка, конечно, мне позвонила – как тут одной справиться? Ну, в одной больнице сделали пробы, выяснили, что аллергия на шерсть животных, на запахи разные. Если, говорят, беречься, то ничего, а со временем организм окрепнет, авось пройдет…
Дочка совсем с лица спала, в чем душа держится, а муженька ее вечно дома нету. Болтается где-то, а если что и заработает, то все на себя тратит, дома и есть нечего. Я – все туда, а толку? Пробовала к тем родителям обратиться – и слушать не стали. Мать его мне по телефону так и сказала: твоя, говорит, девка его на себе обманом женила, так теперь сами со своим отродьем и возитесь! Ну, кому понравится, когда твою дочку такими словами поливают? Ответила я ей в том же духе и трубку бросила.
– Ой, плохо! – вздохнула Надежда.
– Дальше еще хуже было! – мрачно сообщила Лидия. – Значит, зять потихоньку совсем с катушек сошел – подсел на наркотики. И как-то быстро опустился – видно, нутро с самого начала гнилое у него было. Где уж работал, не знаю, а только и оттуда его поперли, стал он у дочки последние деньги отнимать, бил ее, ребенка однажды чуть не уронил. Выгнала она его, замок поменяла, на развод подала, на алименты. А что с него получишь? Так он задумал квартиру делить! Привел адвоката – такой прохиндей в очочках, глаза бегают, и все твердит, что квартиру я дочери подарила, когда они уже женаты были, стало быть, это – совместно нажитое имущество. Ну, тут я уперлась. Заявление в милицию написала, что приходит, скандалит, дочку бьет, ребенка пугает. Соседей в свидетели позвала. А потом подвернулись гастроли, я и укатила на неделю. Приезжаю – дочка у меня в коммуналке с ребенком. Оказалось, только я уехала, приходит этот подлец поздно вечером, просит по-хорошему, надо поговорить. Она его и пустила, чтобы под дверью не орал, соседей не будил.
– Ой зря! – вставила Надежда.
– Чего уж теперь… – Лидия сжала кулаки, – в общем, ворвались с ним двое, дочку схватили, велели ей бумагу подписать, чтобы квартира полностью отходила мужу. Она – как же так? Мне-то куда с ребенком? Сопротивляется, в общем. Тогда он, подлец этот, достает из кармана туалетную воду пахучую и начинает вокруг кроватки прыскать! А у них дома вообще ни духов, ни одеколона, ни кремов пахучих не было! Дочка мне говорит, как увидела, что Алешка посинел и задыхается, так рука сама все бумаги подписала, она и не помнит ничего. Ушли эти сволочи, она «скорую» вызвала, так врач еще и обругал – что же вы, мамочка, знаете, что ребенок у вас астматик, а сами духами пользуетесь!
– Кошмар какой! – Надежда прижала руки к сердцу.
– Вот такие дела… – вздохнула Лидия, – он еще и дочку предупредил, что если станет жаловаться, то ребенка вообще изведет. Долго ли? Я-то, конечно, хотела, да толку… все равно правды не найдешь. Тем более что дочка долго отойти не могла, до того перепугалась. Не надо, говорит, мама, только чтобы его не видеть никогда! Я второго, говорит, раза не вынесу… Ну, стали дальше жить… У меня в коммуналке плохо Алешке – у соседки два кота, да еще фабрика парфюмерная рядом. Снимаю им квартиру в Озерках, там воздух почище. Алешке три года стукнуло, но в садик не ходит из-за астмы. Так что денег нужно немерено.
В общем, стала я искать, где можно подработать, – тут и вспомнила про Володьку. А он ведь всегда пел хорошо и умел играть на гитаре, на аккордеоне… ну, мы и придумали эту программу – «Старые песни о главном». Нас часто приглашали – кто к матери, кто к теще или, предположим, к тестю… Старички такие песни очень любят…
Лидия вспомнила, что ее друга больше нет, и тяжело вздохнула:
– Как я теперь без него буду работать?
– Слушай, – заинтересовалась Надежда. – Ты говоришь, Володя такой талантливый был, музыкальный и пел хорошо – почему же его много лет не снимали?
– Да ты не знаешь, что ли? – Лидия в упор взглянула на Надежду. – Ах, ну да, откуда тебе знать, ты ведь от нашего мира далека… с ним лет пятнадцать назад такая история случилась…
– Да слышала я что-то, – проговорила Надежда. – Кажется, его любовница то ли покончила с собой, то ли умерла при подозрительных обстоятельствах…
