Надежда тряхнула головой, надеясь привести мысли в порядок и вернуть улетучившееся воспоминание, но из этого ничего не вышло, только волосы растрепались.
– И что – эта слежка тебя так напугала, что ты захотела обратиться к Володе за помощью?
– Ну вот, опять ты мне не веришь! – огорчилась Лидия. – Во-первых, это действительно меня напугало. А во-вторых, вчера случилось еще кое-что… Мне позвонил незнакомый человек, сказал, что я выступала на домашнем празднике у его друга и очень тому понравилась. Так что теперь он хочет со мной встретиться, поговорить, послушать меня и тогда, возможно, пригласит работать на свой день рождения. Ну, я, понятное дело, согласилась. Договорились встретиться в тихом ресторане на Поклонной горе. Я вообще-то живу в другом конце города, мне на Поклонную гору ехать далеко, но спорить не стала – заказчик есть заказчик, кто платит, тот и заказывает музыку. Приехала я в этот ресторан – а меня там никто не ждет. Ладно, думаю, может, он опаздывает, села за столик, заказала кофе с пирожными, жду. Полчаса жду, час жду – нет никакого заказчика. Тогда набрала номер мобильного, который он мне дал для связи, а мне говорят: «Данный номер не обслуживается». Ну, в общем, расстроилась я, заплатила за кофе и вернулась домой. В общей сложности отсутствовала часа три. А я сейчас у дочки живу, в той квартире съемной, потому что им вдруг путевку неожиданно дали в санаторий. Алешке полагается, как ребенку-инвалиду… Ну, я и решила – хоть отдохну в тишине, а то в коммуналке моей ужас что творится! Приезжаю, вставляю ключ в замочную скважину – а он не поворачивается! Мучилась, мучилась, кое-как открыла дверь, вошла в квартиру – и чувствую, что что-то в ней не так.
– Что именно? – заинтересовалась Надежда.
– Ну, во-первых, я почувствовала какой-то незнакомый запах. Незнакомый мужской одеколон. Ты ведь знаешь, я актриса, я такие вещи особенно хорошо чувствую… тем более что в той квартире, где Алешка, дочка вообще ничего пахучего не держит…
«Слышали уже, – подумала Надежда. – И грим она лучше всех замечает, и запахи лучше других чувствует… как будто она – высший сорт, первый класс, а все остальные в подметки ей не годятся!»
Вслух она ничего подобного не сказала, чтобы не разрушить установившееся между ними хрупкое доверие.
– Потом тапочки! – продолжила Лидия.
– А что с тапочками?
– Они стояли не на том месте, где я их оставила. Точнее, почти на том, только левый тапок оказался справа, а правый – слева…
«Сейчас опять скажет, что она актриса и такие вещи, как тапочки, лучше всех чувствует!» – подумала ехидная Надежда.
– И не только в запахе дело! – продолжила Лидия, словно почувствовав недоверие собеседницы. – И не только в тапочках! Были и еще всякие мелочи, которые замечаешь только в своей квартире. Скажем, кастрюля стояла на столе, возле плиты. Вроде на том же месте, где я ее оставила, только раньше она стояла ручками в стороны, а теперь одна ручка была спереди, а другая сзади. Сама посуди, какая хозяйка так кастрюльку поставит!
– Да, действительно, это же неудобно! – искренне согласилась Надежда Николаевна.
– А потом полезла я в шкафчик за сахаром и чуть вместо сахара в сахарницу не насыпала муку – она оказалась на том месте, где у дочки всегда стоял сахар.
В общем, я поняла, что одно из двух: или я схожу с ума, или кто-то в мое отсутствие побывал в этой квартире и похозяйничал тут. Причем второе – гораздо вероятнее. Смотри, как все получается. – Лидия схватила Надежду за руку. – Кто-то мне звонит, приглашает меня на встречу в другой конец города, а пока я еду туда, пока жду в ресторане, пока возвращаюсь – этот кто-то без помех устраивает обыск в моей квартире!
– Все это, конечно, очень логично, – проговорила Надежда, мягко высвободив руку. – Только один вопрос возникает: в квартире что-нибудь пропало?
– Нет, – честно и коротко ответила Лидия.
– И вообще, – продолжила Надежда, – есть у вас с дочкой что-нибудь настолько ценное, что из-за этого можно такой огород городить?
– Нет, – с тяжелым вздохом повторила Лидия. – Если бы у меня было что-то такое ценное, я бы это уже продала, чтобы разобраться со своими финансовыми проблемами!
– Тогда что этому человеку – или этим людям – понадобилось у тебя в квартире?
– Понятия не имею! – Лидия пожала плечами. – Но мне стало страшно, понимаешь? Кто-то следит за мной на улице, кто-то проникает в мою квартиру… моя жизнь не принадлежит мне!
– И ты решила посоветоваться с Володей? – В голосе Надежды прозвучало сомнение. – Ты же сама говорила, что он болтун, человек несерьезный, так что трудно ждать от него дельного совета, не говоря уже о помощи…
– Да, совета или помощи я от него не ждала, – согласилась Лидия. – Но хотя бы сочувствия. А самое главное… я хотела с ним поговорить вот о чем. Ты правильно сказала, что ничего ценного у меня нет, так чего же от меня хочет тот, кто стоит за слежкой и обыском?
– Чего? – переспросила Надежда и вдруг схватила Лидию за руку: – Стой! Молчи! Ничего не говори!
– Что случилось?
