Я была обижена на весь мир, на родителей, что оставили меня одну, и на тех, кто напал на наш посёлок. И чем больше дней проходило, тем больше я становилась нелюдимой и замкнутой.
Так прошёл последний месяц лета и ещё один месяц осени.
И вот когда сад начал скидывать с себя всю свою красоту, мне стало вдвойне тяжелее. Ведь то место, без которого я не могла спать, скоро исчезнет под натиском зимы.
Меня уже не стали трогать, когда видели спящей в беседке. Привыкли. А теперь там холодно, да и запаха роз, того убаюкивающего, тоже не было.
Опять началась борьба с тем, чтобы не уснуть, а потом отойти ото сна. Одной из таких ночей я решила прогуляться не там, где прислуги живут, а рискнула пройтись по хозяйским коридорам.
Шла медленно и неспеша, оглядывала все стены с картинами, хорошо здесь приглушённо светились магические фонарики, и всё прекрасно было видно. И, проходя через ещё один поворот, заметила, как из комнаты выходит девчонка, наверное, моего возраста, такая же худенькая и взлохмаченная. Видимо, тоже не спится.
Я чуть постояла и направилась за ней вслед, может, вместе будет легче пережить эту ночь. Догнала её и, поравнявшись с ней, увидела, что у неё совершенно пустой взгляд. Я вспомнила, мама как-то рассказывала, что это ходячие во сне. Пугать и будить их не стоит, а лишь нужно мягко направить обратно и уложить в постель. Что я и сделала. Тихонько взяла её за руку, она даже не шелохнулась, лишь остановилась, так же глядя куда-то в пустоту. Медленно её развернула и повела туда, откуда она вышла. Уложив девочку в кровать, направилась на выход из спальни, но выйти не успела. Девочка проснулась и так жалобно заревела, что я не смогла уйти, а начала успокаивать её, поглаживая и напевая колыбельную, которую пела мне мама, и сама не заметила, как уснула вместе с ней.
Проснулась я резко и, поняв, что сплю сейчас в чужой кровати с той самой девочкой. Медленно поднялась с кровати, чтобы не разбудить её, и тихонько на цыпочках направилась к двери. Уже почти дошла, как дверь резко распахивается и заходят мои хозяева, Уда и Неавин Филгрид. Уставились сначала на меня, потом перевели взгляд на девчонку, и в этот момент из-за соседней двери вылетает взлохмаченная женщина.
– Госпожа, извините, я уснула. Честно, я всё проверяла! Маленькая госпожа Эммелина была в постели, ну я и прикрыла глаза, а… – перевела взгляд на меня, потом на девчонку, выдохнула. – Она спит, это уже хорошо, значит, спала спокойно. А вот эта, – указала на меня пальцем. – Я сейчас её уведу, не знаю, как она здесь оказалась, но накажем как надо!
И хотела было меня схватить за руку, как хозяин остановил её.
– Стой! Девочка, Адалина же тебя зовут? – Я кивнула. – Значит, ты та, которая из посёлка Иейн? – Снова кивнула, и сердце тут же кольнула боль. – Расскажи, как ты оказалась в комнате моей дочери?
Я немного замешкалась, но сочинять не стала и всё рассказала, как было. Их реакция меня, если честно, удивила. Отец взялся за сердце и перевёл взгляд на жену, а она вообще чуть ли не плакала. Мне стало неловко от этого всего, будто я точно что-то такое натворила и теперь не знаю, накажут меня или отпустят с миром вообще из их дома, что вообще не хочется. Мне ведь некуда идти совсем.
Девчонка тоже проснулась от всех этих наших разговоров, всех осмотрела и остановила взор на мне.
– Она, – тоже ткнула в меня свой палец, я вздрогнула, напугалась, а вдруг она какая нибудь избалованная особа, сейчас как завизжит, и всё… – Она мне помогла, я её видела сквозь дрёму, но ничего не могла сказать и сделать, зато она поняла, что нужно делать, и успокоила меня, и вот я сплю в своей кровати, а не валяюсь непонятно где…
Я выдохнула, перевела взгляд на её родителей. Отец уже не держался за сердце, а мать уже вытерла слезы.
И они не стали ругаться, а, наоборот, похвалили меня и попросили спать с их дочерью в её спальне, только со мной единственной она смогла проспать всю ночь спокойно.
Эта болезнь никак не поддавалась лечению, ей нужен был какой-нибудь якорь, который бы держал её на месте и не заставлял ходить по ночам, где можно получить травму. И закрытые двери не спасали, и привязывание к кровати тоже было бесполезно. Конечно, болезнь пройдёт сама, нужно было лишь дождаться, когда ей исполнится тринадцать лет, тогда её магия воды проявится и она восстановит все нарушенные структуры организма.
Её родители оба маги воды.
Магия воды очень нужна этой семье. В городке Русхейн, если верить словам служанок, периодически проходили летние засухи, вот одну из них я и застала, когда только сюда приехала два месяца назад. Чтобы спасти свои виноградники и, конечно, тот сад роз, они используют влагу из самого воздуха. Я наблюдала как-то за этим процессом, и это завораживающее действие, как мелкие частички влаги постепенно начинают скапливаться в большой бочке, от которой отходило множество мелких труб, и эти самые трубки подходили к каждому растению.
