– Я тоже рад видеть вас, господин. – Командор, как мог, пытался скрыть свои чувства. – Вы уже давно не посещали наше скромное имение. – Он прокашлялся, чтобы собраться с мыслями. – Прошу простить мое любопытство, но что заставило вас приехать сюда? – Он тут же подумал, что такой прямой вопрос был немного невежливым, но ему не терпелось узнать о намерениях магистра.
– Я понимаю твое нетерпение, поскольку приехал, не предупредив о своем визите. – Гастону показалось, что магистра вот-вот охватит приступ дикой ярости. – Но я сделал это намеренно. – Он надолго смолк.
Затаив дыхание, де Эскивес ждал рокового момента. А Гильом де Кардона, со своей стороны, наслаждался, держа его в напряжении.
– Вернувшись в Барселону после долгого путешествия, я захотел приехать сюда лично, чтобы сообщить тебе эту новость. – Очередная долгая пауза доконала командора, и он, не в силах уже больше выдерживать такое напряжение, нетерпеливо спросил, что за новость тот хочет ему сообщить. – Я решил назначить тебя ответственным за командорство в Королевском Мосту вместо командора Хуана де Атарече. Важность этого события заставила меня приехать сюда лично.
Де Эскивес широко раскрыл глаза от изумления. Возможно, это злая шутка или сон наяву? Магистр, несомненно, знал о его причастности к смерти Урибе. Почему вместо сурового наказания он получил такое значительное повышение? Магистр, похоже, прочитал его мысли, потому что немедленно затронул эту скользкую тему.
– Я в курсе ужасных событий, происшедших в церкви Подлинного Креста, и знаю о насильственной смерти нашего брата Педро Урибе. – У де Эскивеса невыносимо забилось сердце и закружилась голова от такого резкого поворота разговора. – Я предполагаю, что виновный в этом, этот де Субиньяк, сполна заплатил за свое преступление. – Гильом был очень доволен произведенным впечатлением.
Де Эскивес быстро соображал, как ему объяснить убийство Пьера, учитывая новый взгляд на проблему. Все это казалось в некоторой степени нелогичным. Он не рассчитывал на возможность обвинить в преступлении Пьера, хотя Лукас, несомненно, при убийстве не присутствовал и не мог указать на убийцу. Де Эскивес, особо не раздумывая, решил подтвердить эту версию.
– С прискорбием должен признаться в том, что я был вынужден убить этого негодяя, господин. После своего подлого поступка он пытался бежать. Я не собирался его убивать, но в потасовке, которая за этим последовала, я защищался, и мне пришлось убить Пьера.
Для Гильома это было новостью и еще раз подтверждало, насколько де Эскивес опасен.
– Ну что же, он заплатит за свои преступления в аду!
Де Эскивес был обязан рассеять все сомнения и подозрения на свой счет. Он подумал, что переезд в Наварру ему совершенно невыгоден. Кроме всего прочего, это осложнило бы ситуацию с реликвиями, спрятанными в церкви Подлинного Креста, – их пришлось бы перепрятывать. Он никак не мог прийти в себя от такого благоприятного поворота событий. Немного расслабившись, он спросил де Кардону, побудет ли тот в имении какое-то время. Магистр ответил, что собирается остаться здесь на три-четыре недели и использует это время, чтобы отдохнуть и отвлечься от рутинных обязанностей, которые накладывал на него его пост.
За те несколько недель, пока де Кардона находился в имении, де Эскивес проявил себя гостеприимным хозяином. Они совершали долгие прогулки, разговаривая на разные темы. При этом командор не позволял магистру увести разговор в такое русло, чтобы у де Кардоны возникли догадки о его тайной вере, и это не осталось незамеченным магистром.
Все эти дни де Кардона искал места, где могли быть спрятаны предметы, за которыми он приехал. Он поговорил с каждым монахом и проанализировал всю полученную информацию. Кроме того, он копался в архиве де Эскивеса, когда тот был занят другими делами. Но ему не удавалось напасть на след, не было ничего, что могло бы ему помочь продвинуться в поисках.
По прошествии трех недель, разочарованный отсутствием результатов, де Кардона прекратил поиски и решил остановиться на том, что подменит подлинный реликварий, которым он не раз восхищался во время своих частых визитов в церковь Подлинного Креста, фальшивым, привезенным из Рима. По крайней мере, Пала будет частично удовлетворен, хотя и для него, и для Великого магистра этого было недостаточно.
– Сегодня вечером мы уезжаем в Барселону, брат Гастон, – объявил он в одно солнечное утро в начале августа за скромным завтраком. – Перед моим отъездом я хочу совершить краткий обряд с реликвией
– Я с удовольствием присоединюсь к вам.
