– Мы не спим вместе. Больше трех лет.
– И тебя это устраивает? Ты же молодая баба! Тебе тестостерон нужен. Уходи от него.
– Куда? К тебе?
– Ко мне.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Ты уверена, что тебе станет легче? Вы давно чужие. Подумай своей головой: если он не спит с тобой, значит, спит с другой. Как дважды два. И у тебя два пути: бегать и подглядывать или уйти, хлопнув дверью. Тертиум нон датур, или как там говорили древние греки. Третьего не дано.
– Римляне. Третье… дано – делать вид, что ничего не происходит. У него – банк и женщины, у меня – дом, магазины, сериалы. Стабильность и деньги.
– Скучно и стыдно. Слушай, а почему бы тебе не завести любовника? Когда у женщины есть тайна, она как… Мона Лиза. Слушает надоевший до чертиков треп супруга, ухмыляется и думает о своем хахале. Расцветает, глазки сияют, шмотки яркие, макияжик. Летит на свиданку, в коленках слабость, сердце колотится. Жизнь-то одна… Подумай, Ритка. Купи машину хотя бы… Катайся. Права есть?
– Есть. А ты уверен, что тебе нужна я, что это не желание отомстить Игорю?
– Не уверен. Я же человек, а не робот.
Он посмотрел на часы.
– Ты спешишь? – спросила Рита.
– Нет, просто привычка. А ты?
Она пожала плечами.
– Я не хочу домой.
Глаза их встретились. Эд взял ее руку, сжал. Махнул официанту…
…– Я сам тебя раздену, как когда-то… Хочешь?
Рита погладила его ладонью по щеке.
– Ты колючий… Я помню.
– У меня голова кругом! Мы можем вернуться, Ритка… Ты понимаешь, что мы можем вернуться? Уходи от него, прямо сейчас!
– Сейчас нельзя, я не могу его бросить… Честное слово…
Эд с силой стиснул ее, и она вскрикнула.
– Иногда мне хочется убить тебя! – он впился губами в ее рот, заставляя замолчать; нетерпеливо расстегивал на ней блузку…
…В мастерской стояли вечерние сумерки и пахло краской. Эд поднялся и, как был нагой, пошел к холодильнику. Смуглый, гибкий, хищный… Достал бутылку красного вина, из шкафчика бокалы.
– Люблю холодное, можно пить залпом, как воду… Мы всегда пили красное, помнишь?
Он протянул ей бокал с вином. Они смотрели друг на дружку.
– Мы как два привидения, – сказала Рита.
– Ритка, ты красивая… Я от тебя дурею! Допивай и иди сюда…
…Он смотрел, как она одевается. Лежал, заложив руки за голову. В мастерской горел синеватый ночник.
– Придешь завтра?
– Эд, пожалуйста… Ты же сам все понимаешь.
– Не придешь? – он привстал на локте.
– Я постараюсь… Не сердись.
– Смотри! – он протянул ей свой айфон, все-таки решился.
Она застыла, настороженно глядя на него. Взяла, впилась взглядом в экран… Присела на край дивана, не отрывая глаз от фотографии Игоря и Сони.
– Я видела ту женщину, из машины, – сказала вдруг, голос ее был безжизненным. – Вместе с ним, около «Белой совы», через два дня после его дня рождения…
Капитан Астахов взял со стола мобильный телефон, набрал знакомый номер. Слушал «пи-пи-пи» и спрашивал себя, куда он лезет. Ответ был на поверхности: в петлю. Конечно, не так уж чтобы сразу в петлю, скорее создает себе лишние проблемы. Ежу понятно, что лучше бы не надо. Но то еж, а то здоровый крепкий мужик. Философ Федор Алексеев называет это коротким поводком… Гормоны, феромоны, чертомоны! А он, бравый капитан Астахов, всегда издевался над ним: мол, нету такого феромона, от которого он, бравый капитан Астахов, потеряет голову и слетит с катушек, все это ваши мутные философские заморочки. И не надо тут наводить тень на плетень. Савелий молчал, смотрел мудро и печально, словно говорил: отрицай не отрицай, а как припечет… Эх, капитан! Припекло тебя… Как это выражаются в Интернете?
Он вздрогнул, когда услышал в телефоне тонкий голос Ирочки. Забормотал торопливо что-то про ночную работу, облаву, засаду, бумаги, которые давно надо привести в порядок… Понял с удивлением, как трудно врать тому, кто непривычен к вранью. Тут же поправил себя: не к вранью вообще, а к вранью, связанному с другой женщиной. Он, капитан Астахов, собирается к любовнице и врет Ирочке про ночную работу. Дела…
