– Это вам! Продукты. Я подумала, неудобно с пустыми руками, а вдруг у вас ничего нет… – она запнулась.
– У нас жареная картошка и отбивные, – похвастался Алик. – Эммочка, сюда, пожалуйста! Мы по-домашнему, на кухне. Ши-Бон, доставай тарелку!
– Ой, котик! – Эмма увидела Шпану. – Как его зовут?
Алик и Шибаев переглянулись.
– Барсик, – сказал Алик.
Эмма погладила кота. Шпана приоткрыл один глаз и стал ее рассматривать. Эмма гладила кота и приговаривала:
– Барсик, Барсик…
Шпана замурлыкал. Шибаев ухмыльнулся.
– За стол! – скомандовал Алик.
– Мальчики, я принесла голубцы и котлеты, – сказал Эмма.
Шпана насторожился, дернул ухом. Алик утверждал, что кот знает такие слова, как «мясо», «молоко», «котлета», «рыба» и «пошел вон, скотина!».
– Сто лет не ел голубцов, – сказал Алик ностальгически.
…В общем, все получилось очень мило. Алик достал из заначки шоколадный ликер и коньяк. Шибаев только головой покрутил – он не имел ни малейшего понятия о тайном баре адвоката. Ну, Дрючин – отразилось на его лице.
– Мальчики, давайте отпразднуем конец этого кошмара! – воскликнула Эмма. – Я не могу поверить, что все позади, честное слово! Это же кошмар что такое! И этот человек, который убивал… Он что, с ума сошел?
– От любви, – сказал Алик. – И ненависти. Сильное чувство сродни сумасшествию.
– А его жена, из-за которой все это… Ее теперь посадят в тюрьму?
Алик и Шибаев переглянулись.
– Думаешь, надо? – спросил Шибаев.
Эмма пожала плечами, сказала неуверенно:
– Но ведь все из-за нее… Разве нет? И мужа убила…
– Она защищалась, – сказал Алик. – Это нетрудно доказать, приличный адвокат с ходу разобьет обвинение. Любовь – как карточный дом, Эммочка. Тронь неосторожно – и посыплется. И зацепит всех вокруг. Она и так наказана. Ее вина – в области моральной, за это не судят, а осуждают. Мне кажется, она сбежит из города… Я бы на ее месте сбежал. Любовь такое чувство, Эммочка…
– Взрывоопасное, – подсказал Шибаев.
– Именно! Взрывоопасное.
Они помолчали. Эмма вздыхала. Шпана спрыгнул с табурета, подошел к ней, встал на задние лапы, упираясь передними ей в колени. Заглянул в лицо и утробно мяукнул. Сразу понял, паршивец, что Эмма – существо доброе и жалостливое, в отличие от этих двух… Алик уставился на кота, как будто увидел впервые. Ему пришло в голову, что Шпана – физиогномист, прекрасно знакомый с языком жестов и мимики. Вернее, стихийный, или естественный физиогномист, так как не умеет читать и до всего доходит исключительно инстинктами и через жизненный опыт.
– Барсик, ты все понимаешь, правда? – Эмма погладила его по круглой башке. – Умный котик!
Шпана замурлыкал так, что у них зазвенело в ушах.
– А о чем вы хотели посоветоваться? – напомнил Алик, с трудом отводя взгляд от Эммы, гладящей кота.
– Я хочу продать бизнес! И баба Аня говорит: продавай, не нужен тебе этот камень на шее. Поверите, не могу заставить себя зайти туда, мы до сих пор закрыты. Позвонила мужу, говорю, не могу больше, и про Кристину, он тоже говорит – продавай, только смотри, чтобы не кинули. Я говорю, не кинут, у меня есть знакомый адвокат. Поможете?
– Не вопрос!
– Ты же спец по разводам, – заметил Шибаев. – Потянешь?
– А то! Не сомневайтесь, Эммочка, мы все сделаем как надо.
– Спасибо, ребята.
– Ты твердо решила? – спросил Шибаев. – Это же твоя жизнь, сама говорила.
– Была! А сейчас не могу заставить себя… Просто не могу. Из меня никакой бизнесмен, барахтаюсь, дергаюсь, и все без толку. Я никогда не умела считать. Даже на калькуляторе каждый раз по-разному. Не мое, понимаете? И баба Аня говорит… И вообще вся эта история… – Она вдруг закрыла лицо руками и заплакала.
Алик и Шибаев переглянулись.
– Эммочка… – пробормотал Алик, вскакивая. Он обогнул стол, приобнял Эмму, погладил по голове. – Эммочка, все будет хорошо, честное слово!
Шибаев разлил по рюмкам коньяк:
– За новую жизнь! Эмма, ты приняла правильное решение. Я поддерживаю.
– Я тоже поддерживаю, – сказал Алик. – За новую жизнь, Эммочка!
Она убрала ладони, потянулась за салфеткой.
– Извините… я сама не своя. Не передать, как жалко, барахталась, сводила концы с концами… – Она взяла рюмку: – За новую жизнь!
Выпила, задохнулась и закашлялась. Алик протянул ей горбушку, она поспешно откусила. Оба с удовольствием наблюдали. Алик неприметно вздохнул, подумав, насколько интереснее жизнь, если за твоим столом сидит женщина…
– Ладно! – Эмма махнула рукой. – Зато теперь – свобода! Отдам мужу долг, на остальное буду путешествовать. Я шесть лет никуда не ездила, не на кого было оставить… Только мечтала. А сейчас поеду. В Грецию! В Испанию! На Новый год куда-нибудь, где море и жарко. В Таиланд. Говорят, там супер. Поехали со мной? Продадим мою «Эмму» – и сразу куда-нибудь на край света. Поехали, мальчики!
Алик и Шибаев снова переглянулись.
– Я за, – сказал Алик. – Ши-Бон?
Шибаев пожал плечами.
– Продай сначала.
– Продадим! Эммочка, вы…
– Алик, давайте на «ты», можно?
– С удовольствием! – обрадовался Алик. – За это надо выпить.
Они выпили.
– Эммочка, хотите… хочешь узнать про себя? Есть такой тест… поразительный просто! Хочешь?
– А что надо делать?
