– Нарисовать несуществующее животное.
– А человека можно? Я рисую не очень хорошо, а человека легче.
– Вообще-то по условиям теста надо животное. Это нетрудно, просто взять карандаш и изобразить. А я расшифрую. Психологи считают, что мы многое про себя не знаем, что мы постоянно играем какую-то социальную роль, причем часто неправильно выбранную. Вот, например, вы… ты выбрала себе роль бизнесмена, а данных нет.
– А если бы заранее нарисовала животное, какую-нибудь лошадь с мордой крокодила, то не выбрала бы, – подхватил Шибаев.
– Именно! Но подсознание через тесты способно выдать наш подлинный характер. Сейчас я тебе бумажку и карандашик! – Алик побежал из кухни. Вернулся через пару минут с листком бумаги и шариковой ручкой. – Вот!
Эмма посмотрела на Шибаева, и тот кивнул. Она взяла ручку, задумалась; потом принялась старательно выводить что-то на листке. Алик внимательно наблюдал, Шибаев ухмылялся. Эмма закончила рисовать и протянула листок Алику. В центре листка изображалось что-то мохнатое, круглое и глазастое, с четырьмя ножками-копытцами и пышным задранным хвостом; с острыми ушками и торчащими рожками; с двумя длинными клыками. На шее существа висел колокольчик. Мохнатость изображалась черточками и напоминала сосновые иголки.
– Правильно? – спросила Эмма.
– Просто чудесно! – заверил Алик. – Рисунок в середине, это хорошо. Кроме того, удивительная симметрия.
– Почему? Что это значит?
– У тебя нормальная самооценка.
– Это как?
– Ты знаешь, что можно и чего нельзя, ты очень сбалансированная личность. Правда, не совсем понятно, зачем ты купила салон.
– Я уже и сама не знаю, – сказала Эмма. – Наверное, от скуки. А симметрия что означает?
– Склонность к порядку. Ты очень упорядоченная личность, – Алик бегло взглянул на Эмму и перевел взгляд на рисунок. – Оно смотрит влево, это значит, что ты анализируешь каждый свой шаг. Верно?
Эмма кивнула.
– Клыки… – Алик запнулся.
– Что? – тревожно спросила Эмма.
– Это значит, что ты… как бы это поточнее… Эммочка, ты когда-нибудь употребляешь ненормативную лексику?
– В смысле ругаюсь? Ну… иногда. Как все. Это из-за клыков?
– Поэтому ты нарисовала клыки. Очень большие глаза, причем два сразу на одной стороне. Голова в профиль, но глаз две штуки.
– Я сначала хотела лицом вперед, – объяснила Эмма. – Но получилось сбоку.
– Ага, понятно. Длинные ресницы… – Алик взглянул на Эмму.
– Что?
– Тебе нравится, когда на тебя обращают внимание.
– Всем нравится, – Эмма чуть порозовела и невольно взглянула на Шибаева.
– Оно круглое, это признак любви к дому и семье. А это на нем шерсть?
– Ну да!
– Шерсть говорит о женственности натуры.
Эмма согласно кивнула.
– А копыта и хвост?
– Хвост кверху, это хорошо. Это позитивное восприятие действительности…
– Хвост пистолетом, – сказал Шибаев.
– А копыта… – Алик сделал вид, что не услышал шибаевского замечания, – … это значит, что ты реалист и твердо стоишь на земле. А колокольчик – это попытка приукрасить действительность, что говорит о цельности натуры и наличии сильной энергетики. Ты удивительно позитивный и разносторонний человек, Эммочка. С развитой фантазией.
– Да ладно тебе, самая обыкновенная, – Эмма слегка смутилась и снова стрельнула взглядом в Шибаева. – А ты что нарисовал?
– Я? Ничего. Я же не могу сам себя тестировать. А Ши-Бон нарисовал робота в ластах. С квадратной головой.
– И что это значит?
– Упертость, самолюбование, завышенная самооценка, нетерпимость к чужому мнению…
– Правда? – перебила Эмма. – Саша!
– Во-первых, не робота, а несуществующее животное. Во-вторых, с каких это пор квадратная голова – признак упрямства? Дурацкий тест. Да и вообще все тесты. Никакой тест не расскажет, на что способен человек. Человек сам не знает, что выкинет в критической ситуации… У него мина внутри. В смысле у нас.
– В корне не согласен! – воскликнул Алик. – Я верю в разум и природу.
– Это как?
– Человек или способен на злодейство, или не способен, несмотря на ситуацию. Тот, кто не способен, не сможет убить, даже защищаясь.
– В таком случае кому нужны твои тесты? Хочешь, скажу, что нарисовал бы ты?
– Попробуй!
Вдруг одышливо и сипло зажужжала шибаевская «Моторола». Шпана недовольно взвыл. Звонил капитан Коля Астахов.
– Привет сыскарям. Не отвлекаю? – спросил капитан.
– Нормально.
– Санек, тут, понимаешь, такое дело… Короче, образуется группа по особо тяжким, отбирают людей, я предложил тебя. Как ты понимаешь, будут шерстить вдоль и поперек. Но чем черт не шутит… Если выгорит, пойдешь?
Шибаев сглотнул и не сразу сумел выговорить:
– Пойду.
– Добро. Как жизнь? Как адвокат?
– Нормально. Ты где сейчас? Мы тут обедаем, Эмма заглянула… Хочешь, подваливай.
– Да я бы рысью, но не получится. У Ирки день рождения, в данный момент выбираю подарок, в индийской лавке, между прочим. Вечером торжественный ужин, набегут Иркины клоуны, – Шибаеву показалось, что Коля вздохнул.
– Браслет с Буддой?
– С коброй, – хмыкнул Коля. – Тут полно всяких. Так что спасибо, как-нибудь в другой раз. Эмме и адвокату большой привет. Будь здоров, Шибаев. Ни пуха тебе.
– К черту! – сказал Шибаев.
