Лена устало опустилась на пол прямо около дверей. Большая полутёмная комната изобиловала множеством светильников, вот только сейчас они все были погашены. Проникающий через открытые окна, лунный свет позволял разглядеть огромное ложе, застеленное атласным покрывалом и заваленное кучей подушек. Рядом стоял низкий резной столик. На вышитой салфетке ваза с фруктами, поднос со сладостями и кувшин сока. Вдоль стен небольшие комоды, шкафы, инкрустированные пластинками перламутра. Один из углов комнаты прятался в тени, скрытый спинкой низкого дивана. Девушка огляделась, прислушалась — вокруг было тихо. Ползком добравшись до того угла, она съёжилась и стала ждать появления хозяина.
Время шло, никто появляться не торопился, да и отводить её на женскую часть тоже. Усталость взяла верх, и Лена уснула прямо на полу.
Байлин вернулся в свой дворец почти сразу же после того, как закончился парадный смотр гарема отца. Наконец-то семейное торжество пришло к своему завершению, и он, горя нетерпением, откланялся. Зайти сразу в свои покои, означало только напугать девчонку, а он хотел совсем другого. Дождавшись у потайного глазка, когда она уснёт, оборотень тихонько прокрался к дивану.
Танцовщица спала прямо на ковре, расстеленном на полу, подложив руку под щёку. Тяжёлые украшения, которыми она была увешана, валялись рядом. В полутьме краски её наряда погасли, а волосы под лунным светом отливали серебром. Принц нечаянно залюбовался хрупкой фигуркой. Аккуратно отодвинув диван, он поднял девушку на руки и тихонько перенёс на свою постель. Она что-то прошептала, поворачиваясь на удобном ложе, но не проснулась.
Ночь прошла спокойно. Раннее утреннее солнце пощекотало нос спящей девчонки, и она, поморщившись, открыла глаза. Вместо ковра под ней оказалась мягкая постель. Как же так? Лена точно помнила, что она залезла ночью в угол, спрятавшись там от посторонних взглядов. Чуть повернув голову, она наткнулась на насмешливый взгляд золотисто-оранжевых глаз. Рядом с ней, прямо на покрывале сидел, сложив ноги и опёршись о колени, первый престолонаследник. Девушка шарахнулась в сторону и больно ударилась об узорчатый бортик. Байлин чуть поморщился, мгновенно разочаровываясь, он прекрасно знал насколько привлекательно выглядит, а тут от него шарахаются будто от урода.
— Простите, мой господин, — пролепетала Верли, бочком сползая на пол, и опрометью кинулась к двери. Ей удалось выскочить в коридор, но здесь ноги подогнулись, и она прислонилась к стене, дыша так, как будто пришлось пробежать по солнцу до гор и обратно. Принц скользнул вслед за ней уже в образе императорской кобры и угрожающе навис над перепуганной девушкой.
— Я не позволял тебе уходить, — рассерженно зашипело чешуйчатое создание, — К тому же, неужели тебе не известно, зачем приводят девушек в покои к мужчинам?
Лена отчаянно замотала головой. Змей захлопнул пасть и чуть осел на хвост. Вот удружили зираны, подсунув ему абсолютно необразованную девчонку, которая не знает с какого бока к мужчинам подходят, и чем вообще в постели, кроме сна, занимаются. Танцовщица в этот момент лихорадочно решала для себя такой же вопрос. Можно прикинуться наивной девственницей и шарахаться от каждого жеста. Однако скоро такая тактика может принести совершенно другие результаты, и, потерявший терпение, наследник возьмёт её силой.
Байлин, преградив путь к отступлению, трансформировался в человеческий облик. Схватив её за руку, он потащил Верли обратно в свои покои. Вот и решился вопрос, металось у неё голове, и не надо ничего придумывать. Девушка упиралась молча, отчаявшись найти безопасный выход из положения. Кричать было бесполезно, на помощь к рабыне никто не придёт. Затянув невольницу в комнату, наследник швырнул её назад к ложу. Лена покатилась кубарем, сбивая столик и всё, что на нём стояло. Раскатились фрукты, рассыпалось печенье, соскользнул и разбился кувшин. Лёжа на полу, носом в осколки, девушка увидела валяющийся небольшой нож. Принц метнулся к ней, наваливаясь всем телом и распластывая хрупкую фигурку по полу, и замер — тонкое лезвие вошло ему в бок почти по рукоять. Не говоря ни слова и плохо отдавая отчёт в своих действиях, танцовщица защищалась из последних сил.
Старший сын шаха начал звереть, золотистые глаза наливались кровью. Рабыня посмела отказать и ударила его ножом! Какая дрянь! Наказание должно было последовать незамедлительно. Что сделать, чтобы она перед смертью пережила тысячу мучений? Отрубить голову — слишком быстро, отравить — тоже, а если яд слабый, то переболеет и всё. Слишком мало мучений, слишком быстро, нужно придумать такое, что показало бы смертные мучения во всей красе.
Звякнув в колокольчик и вызвав стражников, он приказал шипящим от ярости голосом:
— Раздеть полностью, ничего на ней не оставить. Как пришла в жизнь голой, так и уйдёт. Приковать в подвале и залить его водой. Пусть утонет, захлебнётся, медленно и мучительно.
