К счастью, по дороге к Повелителю им никто не встретился. Её привели в покои Дэвинетта. Раньше они служили в качестве одной из гостевых комнат дворца. Юсселла очень любила эту комнату, и когда она не была занята, частенько уединялась здесь. Сердце её защемило при мысли, что теперь здесь живёт кто-то чужой и враждебный ей. Хотя необходимо было отдать ему должное, за королевской семьёй были оставлены их собственные покои, а не были распределены между офицерами Повелителя.
Солдаты, приведшие её в покои Повелителя, ушли, и Юсселла осталась в комнате одна. Оглядевшись, она заняла приготовленный для неё стул. Прошло несколько минут тягостного ожидания в неизвестности прежде, чем дверь комнаты неслышно отворилась. Вошедший подошёл уже близко, когда эльфийка обернулась. Перед её взором возник некто в далеко не бедных доспехах.
О Повелителе давно уже ходили легенды, и все без исключения знали, что он скрывает свою внешность от других. Кое-кто говорил, что он делает это, чтобы скрыть её, до того она безобразна. И сейчас Юсселла была склонна поверить им, хотя ей с трудом верилось, что перед ней Повелитель. Да и кто может поверить, что эта бесформенная масса под грудой металла может быть Великим Повелителем, так быстро захватившим казалось непреступный Шонкейт? Но как могло быть иначе? Ведь за дверьми стоит охрана, и никого другого сюда просто не допустят.
Из-под шлема послышалось что-то несвязное, больше похожее на какое-то кваканье, чем на членораздельную речь. «Повелитель» подходил всё ближе и ближе к эльфийке. Инстинктивно стараясь избежать контакта с отвратительным ей существом, она вжалась в стул. Смачно причмокивая, «Повелитель» склонился над бедной девушкой.
— Хороша, хороша…
Рука в латной перчатке потянулась к её лицу, и Юсселла так резко отшатнулась от неё, что чуть не свалилась со стула. Раздался режущий слух, лающий смех.
— Ну, ничего. Мы ещё полюбим друг друга.
И «Повелитель» стал ходить вокруг стула, постоянно принюхиваясь к эльфийке, но попыток прикоснуться к ней больше не предпринимал. С каждой новой минутой, Юсселла чувствовала, как силы оставляют её, к горлу подступила тошнота. Она больше не могла терпеть это отвратительное дыхание, омерзительное сопение рядом с собой. Ей было дурно, она понимала, что вот-вот свалится в обморок. А он всё ходил и ходил кругами вокруг неё.
— Развлекаешься?
Неожиданный властный голос привёл эльфийку в чувства. Её мучитель сначала, как ей показалось, ухмыльнулся, но после его настроение резко изменилось.
— Иди, развлекайся где-нибудь в другом месте и с кем-нибудь другим. Это тебе не какая-нибудь потаскушка из какой-нибудь богами забытой дыры. Перед тобой кронпринцесса эльфов. Так что, пойди, поищи кого-нибудь своего уровня. А если увижу, что ты ещё раз без моего разрешения крутишься возле неё, пеняй на себя. У меня к тебе всё, и чтобы я тебя в ближайшие три дня не видел.
После этих слов мучителя Юсселлы как ветром сдуло. Теперь придя немного в себя, она смогла лучше рассмотреть Повелителя Дэвинетта. То, что теперь перед ней настоящий Великий Повелитель, у неё сомнений не было. Юсселла сидела перед Дэвинеттом и старалась понять, что за существо перед ней, к какой расе он принадлежит. Он был высокого роста, хорошо сложён, это было заметно, особенно благодаря тому, что Повелитель был облачён в искусной работы доспехи. Лицо его полностью закрывал шлем. Понять, как выглядит её собеседник, не представлялось возможным. Лишь сквозь прорези шлема были видны его глаза. Они в упор смотрели на неё, и Юсселла, словно зачарованная, смотрела в них.
«А он, скорей всего, молод и хорош собой», — невольно промелькнуло в её голове. Хоть и не изменилось выражение его глаз, Юсселле почему-то показалось, что Повелитель улыбнулся, стоило ей так о нём подумать. Повелитель тем временем подошёл к ней поближе. Сердце бедной эльфийки забилось быстрей, но теперь не от страха и омерзения как всего несколько минут назад. Вовсе нет. И она понимала, что послужило тому причиной.
Как не было ужасно признаваться в этом, но этот агрессор, погубивший многие жизни её сородичей, с невиданной жестокостью захвативший её земли, взволновал её так, как ранее не волновал никто из мужчин, даже её жених, которого она искренне, всем сердцем любила. Но, похоже, цель, с которой Дэвинетт пригласил её к себе, была отличной от той, какую демонстрировал до его прихода его же офицер. В Юсселле боролись смешанные чувства; она не знала — радоваться ей или огорчаться. Она чувствовала себя предательницей своего народа, но ей ужасно хотелось, чтобы он прикоснулся к ней.
— Сразу должен оговориться, ты здесь не для того, чтобы удовлетворить мои мужские потребности.
Наверное, по выражению её глаз он понял, о чём она сейчас подумала. Юсселле только оставалось надеяться, что увидел он в них не желание, а страх.
