– Ёрмунгардсон предупреждает меня этим даром, чтобы была осторожна. Но я и так его боюсь. Даже отправила рабынь расспрашивать воинов Харальда о нем и о его дротнинг. И о ярле Свальде. Мне пришлось посылать девок каждую ночь, приказывать, чтобы они отлавливали за вечер не по одному мужику, а по двое, по трое – но наконец-то кто-то из воинов проговорилcя! У меня все получилось! Все вышло, Брегга!
– Что вышло-то? – поражено выдохнула сестра.
И снова, не удержавшись, посмотрела на простенок.
Асвейг дошла до двери, небрежно повесила гривну на один из распялов для плащей. Бросила:
– То, что я задумала с самого начала. Наперекор отцу, который захотел себе самого знатного зятя на Севере. аз мне подарили эту безделушку, значит, Ёрмунгардсон уже знает, как недостойно я вела себя в его крепости. Как посылала девок вынюхивать… теперь он понимает, что жена из меня выйдет плохая. После такого он вряд ли захочет жениться на мне. Дажe ради дружбы с моим отцом!
Брегга с сомнением покачала головой. Спросила осторожно:
– Так все ради этого? Но…
– Да, - отрезала свейг. – Все ради того, чтобы Харальд сам не захотел на мне женится. На виду и в зале для пиров я должна быть послушной дочерью. И стараться понравиться Ёрмунгардсону. Вести себя так, чтобы отец был мной доволен… но теперь Харальд на мне уже точно не женится. Побоится за свой покой – что мне и было нужно!
Брегга вздохнула.
– А если Ёрмунгардсон пожалуется отцу на то, что ты сделала?
– Ну он же не старая баба. – свейг смешливо фыркнула. – Чтобы Ёрмунгардсон бегал и жаловался отцам на их девок? Нет, в этом я Харальду доверяю.
– Хоть в этом? - пробормотала Брегга.
И сестры переглянулись.
– Главное сделано, - сказала Асвейг. – Харальд на мне не жениться. Жаль, я не смогу одеть его подарок на твой свадебный пир. Отец начнет спрашивать, откуда у меня эта гривна. Всю правду рассказать я не могу, а если просто объявлю, что это подарок Ёрмунгардсона – отец решит, что я ему понравилась. И тут же пойдет спрашивать, когда у нас свадьба. А мне это не нужно. Время уже позднее. Давай спать, Брегга.
Та хмыкнула, вытащила из-под кровати сундучок. И завернув венец в полотно, спрятала егo.
свейг уже стащила платье – и залезла под покрывало. Брегга прошлась по опочивальне, гася светильники. Заметила, укладываясь:
– А я-то поверила, что ты и впрямь беспокоишься обо мне. Раз послала рабыню расспросить о Свальде.
– И это тоже, - сонно пробормотал Асвейг. - И тебе помогла, и себе добыла свободу. Доброй ночи, Брегга…
Харальд, затаившийся в темноте за простенком, удивленно шевельнул бровями.
Стало быть, свейг его не хочет. Если так, то она не опасна для Сванхильд.
Ничего подозрительно в болтовне двух девок он не услышал. О рукавице Тора, о конунге Ингви, о том, что творится в Упсале – обо всем этом не было сказано ни слова.
Похоже, зря я рассталcя с золотой гривной, насмешливо подумал Харальд. А девка все-таки глуповата. Парой рабынь, бегающих по крепости и задающих вопросы, жениха не отпугнешь. Разве чтo нарвешься на трепку – сначала от отца, а потом и от мужа…
лавное, что от девок, похоже, подвоха можно не ждать. Остается Гунир. Но этому поболтать не с кем. Даже к дочкам своим он за прошедшие два дня ни разу не зашел.
И все же грыз Харальда какой-то мелкий червячок сомнения. Словно комар над ухом зудел…
аральд посидел еще немного, дожидаясь, пока девки уснут. Потом подхватил плащ, секиру,и пошел к двери, мягко перекатывая ступню по половицaм, чтобы поменьше скрипело. Шагал неровно, два раза остановившись – это на четыре-то шага.
В деревянном доме по вечерам все время что-то потрескивает или поскрипывает. Если не спешить,то задремавшие девки, хоть и расслышат звуки за стенкой, но не различат в них шагов…
И только выйдя из женского дома во двор, Харальд наконец сообразил, что именно не понравилось ему в услышанном.
Девки болтали так, слoвно до сегодняшнего вечера об этом ни разу не говорили. Будто Асвейг ждала его подарка и слов Кейлева для того, чтобы поделится своими страхами и задумками с сестрой.
С другой стороны, она могла скрывать все от Брегги из осторожности – та, судя по всему, большим умом не отличалась. А тут у Асвейг, как она сама заявила, наконец-то все получилось, можно и похвастаться…
Из темноты вынырнул Кейлев, молча зашагал рядом.
– Асвейг сказала, будто посылала рабынь в надежде, что это до меня дойдет – и я от неё откажусь, – тихо уронил Харальд на ходу.
Кейлев хмыкнул.
– Кто ж так от жениха избавляется? Взяла бы да высморкалась прямо при всех в подол за столoм. Да в чашу себе поплевала бы… после такого в её сторону никто бы и не посмотрел. Во всяком случае,из тех женихов, что нравятся её отцу. Ты расскажешь об этом Сванхильд, конунг Харальд?
– Нет, - проворчал аральд. – И ты молчи. Пусть дротнинг учится за себя бояться. И зубы скалить на людей. А то она каждую бабу, ступившую к ней на порог, готова зажалеть до смерти.
Кейлев фыркнул. Сказал рассудительно:
– Да, это ей будет полезно. Доброй нoчи, конунг.
И растворился в темноте.
– Доброй, - отозвался Харальд.
