– Вандис умерла слишком рано, - сказал Гунир. – Но она успела подарить мне трех достойных дочерей. Пока Вандис не покинула меня, не было зимовья, во время которого она ходила бы праздная, не в тягости. Будь уверен, ярл Огер – мои дочери принесут столько здоровых сыновей и дочерей, сколько будет нужно их мужьям.
– Это хорошо, – громко заявил Турле. - А когда свадьба? Я сам собираюсь прирезать быка, чтобы окропить молодых кровью, как положено. И что там со свадебным элем?
– н будет готов через три дня, - буркнул Харальд. - Его поставили, как только конунг Гунир приплыл. За пару дней эль не вызревает.
– Ну, ты-то заешь, что можно наречь свадебным элем любую бочку, – отозвался Турле. – Помню,ты именно так и поступил, желая побыстрей дать свободу одной рабыне…
Харальд резко откинулся на спинку стула, обернулся к деду. Но ничего не сказал, только одарил невыразительным взглядом.
И подумал – да, это разумно. Гунир наверняка знает, что Сванхильд попала к нему рабыней. ость должен видeть, ак недовольны такой невесткой родичи хозяина…
– Ничего, три дня небольшой срок, - торопливо бросил Огер. - Раз эль скоро будет готов, мы его дождемся. Посланец из Йорингарда расскaзал, какие недобрые вести ты привез в Йорингард, конунг унир. Харальд скоро станет и твоим родичем, а эти беды коснутся и Свальда. Так что мы благoдарим тебя за то, что ты почтил закоы родства и приплыл сюда, предупредить родичей…
– И все же твоя жена, Харальд, должна была выйти к столу, - проворчал вдруг Турле – по-стариковски брюзгливо. – Чтобы почтить даже не нас, твоих родичей – а своего мужа, к которому приехали гости. И вот ты принимаешь гостей один, словно в твоем доме по-прежнему нет хозяйки. А ведь Кейлевсдоттир, самое малое, должна была глянуть, все ли здесь в порядке. Проверить, как обносят гостей элем и едой, пожелать доброго вечера родичам!
– Дротнинг Сванильд в тягости, – хмуро напомнил Харальд.
– Если бы две моих жены отлеживались в те дни, когда вынашивали детей, я бы выгнал их и нашел других, покрепче, - заявил Турле. Затем обернулся к молчавшей свейг. – Скажи, у тебя уже есть жених, Гунирсдоттир?
А Харальд вдруг поймал на себе пристальный взгляд Кейлева, сидевшего за столом перед возвышением. Ислейв с Болли тоже глянули, но тут же отвели глаза…
Мне нужно подыграть Турле, напомнил себе Харальд.
В сущности, можно обойтись и без слов. То, чтo он молчит – уже знак, что между ним и Сванхильд что-то не так.
– Брегга старше меня, - мягко ответила Асвейг деду. – Отец хотел выдать замуж сначала её.
– У меня уже просили в жены мою вторую дочь, - гордо возвестил Гунир. – И не раз. Но я всем отказал.
Ярл Турле снова выложил на столешницу кулаки, посмотрел на Асвейг.
– Это потому, что достойного не нашлось, так? У меня у самого было две дочери. Я знаю, что хорошо выдать девку замуж – дело нелегкое.
Он вдруг посмотрел на Харальда. Угол тонкогубого рта дрогнул, брови нависли над глазами, утопив их в тени.
Унна, подумал Харальд, припомнив мать. Запах трав, лицо, oставшееся в памяти белым размытым пятном. Длинные светлые волосы, которые она подолгу расчесывала утром и вечером…
– И я, как человек, выдавший замуж одну дочь удачно, а вторую нет, мог бы дать тебе совет, Гунир. Если, конечно,ты захочешь его послушать.
– Хочу, ярл Турле, – коротко уронил Гунир.
– Лучше всего выдавать дочь за того, у кого уе есть баба – и живет она достойно. - Дед по-прежнему не сводил взгляда с Харальда. – Мужчина, который бережет одну, будет беречь и вторую. Я в свое время отдал дочь Унну человеку, у которого не было ни жены, ни наложницы. Хотя ему было уже за тридцать. Но я поспешил тогда со свадьбой – а потом запоздал с сожалением. Не поступай так, как поступил когда-то я…
– У ярла Свальда до недавнего времени была наложница, - сказала вдруг Брегга.
И Харальд, отвернувшись от деда, посмотрел на невесту брата. Та, глядя только в зал, сказала:
– И теперь, после твоих мудрых слов, ярл Турле, я поняла, что отец нашел мне очень хорошего мужа. Правда, эта наложница почему-то ушла от ярла. А рабыня, что мне прислуживает, один раз видела её за сараями с простым воином!
Дура, брезгливо подумал Харальд.
Сводить свои бабьи счеты за столом, где сидят ярлы и конунги? А Гунир еще хвастался, что его дочь знает свое место!
Похоже, слова Кейлева о свадебном венце девку ничему не научили…
Он бросил взгляд на Свальда. Хоть слова Брегги и походили на оговор, вряд ли она посмела бы врать в открытую. Все это легко проверить. И эта баба, Нида, могла случайно на кого-нибудь наткнуться. Но это еще не значит, что она позволила задрать себе подол.
Уж Свальду ли это не знать? Он сам на неё когда-то так наткнулся – и ушел с разбитым носом…
На щеках у брата медленно расцветал недобрый, пятнистый румянец. По обеим сторонам рта набухли желваки.
Нида не могла, пьянея от ненависти, подумал Свальд. Когда она в первый раз попалась ему за баней, то отбивалась слишком отчаянно. И потом не давалась ему в руки – упиралась до последнего. Нида не стала бы с первым встречным, с каким-то воином, вот так, за сараями…
