С ним мы не целовались даже во время секса. Единственный раз случился как раз этим вечером.
– Зачем?
– Я хочу. Этого мало?
Покачала головой, не зная, что ответить. Но Давид ждал только однозначного ответа. Притянул меня рукой за затылок к себе и неуверенно дотронулся до губ. Замер. Приоткрыл рот и осторожно прихватил мою верхнюю губу. Отпустил. Посмотрел мне в глаза.
Я удивилась, заметив его расширенные зрачки и участившееся дыхание. Господи, это же всего лишь поцелуи! Сам-то он снял ли розовые очки до конца?
Обхватила его лицо ладонями, легко облизала губы и на его выдохе скользнула в рот языком.
Давид стиснул талию руками, гортанно застонав мне в рот. Но недолго инициатива была в моих руках, или точнее уж, в губах. Мужчина быстро вошел во вкус и атаковал мой рот. Целовался Давид так же нагло и самоуверенно, как и трахался. Никакого своеволия, никакой пощады, только приказ и подавление. Но мне это нравилось.
Похоже, мне всегда нравилось, когда за меня решали что и как будет.
Уже через какое-то время, я села на него поудобнее, оседлав колени и теснее прижавшись к нереально возбудившемуся Давиду.
– Твою мать…
Он снова овладел моим ртом, цепляясь руками за бедра и насаживая на стиснутый домашними брюками член. Снова и снова, распаляя меня и заставляя от нетерпения просить, умолять между поцелуями трахнуть меня…
– Как он вообще… додумался…
– Кто? – задыхаясь, спросила я.
– Брат.
Мы даже разговаривали рваными фразами, между высасывающими душу поцелуями.
– Я бы тебя… к себе… не привез.
Ну, я бы тоже не поехала, зная заранее, кто такой Давид и что меня с ним ждет.
На очередном пике вожделения, Давид оттянул пояс брюк и рывком насадил меня на член. Я откинулась и взвыла, чувствуя, что накроет меня сегодня раньше, чем хозяина. Но он тоже это почувствовал и толчки стали другими, невыносимо сладкими, терзающими, от которых я окончательно теряла самообладание.
– Да, моя прекрасная, да… Давай же! Так, та-ак…
Под его ударами я взорвалась и распалась в калейдоскопе осколков, сжимая мужчину дрожащими стенками внутри, бедрами за талию. Цепляясь в его плечи, чтобы удержаться хоть за что-то в этом мире.
И не успевая прийти в себя, я снова принимала сотрясающие удары. Резкие, нетерпеливые, требовательные. Теперь Давид хотел кончить сам, брал своё удовольствие свои руки.
А когда он кончил, прижимаясь к моей груди и снова целуя в губы, только теперь с трепетом, благодарностью, я вдруг поняла, что Давид впервые сделал еще один непредсказуемый поступок. Подарил мне оргазм. Впервые думал обо мне, а не о себе.
Со следующего дня всё изменилось. Арс настороженно ждал выпада дяди. Я исподтишка наблюдала за Георгием, чтобы понять, знает он о моих изменах или нет. Муж же с головой ушел в работу. Моментами был очень возбужденным и вдохновленным, тогда по вечерам у меня был насыщенный эротический день. Иногда возвращался замкнутым, подавленным и я оставляла его одного, чувствуя, что мое присутствие только еще больше угнетает мужа.
Давид.
Его я перестала понимать окончательно. Секс стал чаще. Стал другим. Порой он налетал на меня как петух, брал не спрашивая, ставил на колени, мог без предупреждения сразу начать с анала, чего я ненавидела больше всего! Но все чаще он просто мог заставить спуститься в гостиную, или в столовую, или на кухню, которая все чаще становилась местом наших свиданий, и час-два просто разговаривать обо всем, целоваться, заниматься любовью.
Не знаю, в какой момент я употребила именно этот термин, помню, что Давид рассмеялся и жестко выебал меня за такое определение своего отношения ко мне. Зато уже на следующий день притащил огромную корзину цветов и коробочку из ювелирного бутика.
Он вообще все чаще оказывал мне знаки внимания при муже и Арсе, переставая прятаться от них и даже замечать. Пусть до откровенных поцелуев дело не доходило, но даже слепой не понял бы, что между мной и Давидом что-то есть. Но муж держался, только изредка хмурился и одергивал брата, когда тот совсем уж зарывался.
А еще через неделю пришло приглашение на прием, мужу и Давиду, и оба решили, что идут в сопровождении меня.
– У вас два приглашения с сопровождением. На четыре человека.
– Я хочу пойти с тобой, – невозмутимо парировал Давид.
Муж только фыркнул, стискивая меня:
– С чего бы? Со своей женой иду я.
Давид нахмурился и промолчал, но вот собирать меня на этот важный прием поехал именно он. Сам. Лично. И начал с бутика нижнего белья. Я примеряла выбранные им комплекты и вертелась перед ним, пока не довертелась и не оказалась дважды взятой Давидом в примерочной.
Я опиралась на стену по обе стороны от зеркала, пьяными от страсти глазами смотрела в отражение Давида, вбивающегося в меня сзади, и старалась не кричать, чтобы не вспугнуть девушек-консультантов. Зато Давид ничего не стеснялся.
Он смотрел мне в глаза и резко входил до упора, заставляя меня содрогаться и прикусывать губы, чтобы не застонать. А я первый раз увидела лицо Давида, когда он кончает. И между нами снова всё стало по другому… Потому что моё отношение к нему стало меняться.
