Сколько времени они провели среди палестинских руин, среди обширных помоек, заваленных гниющим хламом, где рыскали стаи бездомных собак, у которых порой приходилось не без труда отбивать еду. Авель смеялся, вспоминая харьковских зооактивистов.
Единственным утешением для него было море. Сколько часов он потратил на созерцание вечно волнующейся горько-солёной воды? Едва ли меньше, чем в трагических тризнах над обломками очередного разрушенного здания, похоронившего под собой живых и мёртвых. Раны на его руках не успевали заживать, и он омывал их солёной водой. Душа его обратилась в камень, а вечно голодное чрево в вечный двигатель, ведь на раскопках кормили и поили, как же в таком случае пройти мимо очередной покрытой пылью и копотью команды разборщиков завалов? Ведь магазины в Газе не работают. Еды не купить. Её можно добывать, отбивая с оружием в руках или обретаясь поблизости гуманитарных миссий.
Авель привык к виду спелёнутых в белое покойников. Вкус цементной пыли во рту и запах крови уже не лишали его аппетита. Какой-то тучный брадобрей обрил его голову наголо, на щеках его и подбородке отрастала молодая борода. Он похудел и окреп телом. Семья, молодость, весенние приключения под Харьковом, карьера рэпера – всё отодвинулось в прошлое, всё покрылось прахом палестинских руин. Он приучил себя относиться с опаской к каждому камню, к каждому человеку. Даже белые облачка на бледных небесах не казались ему безопасными. Небо несло угрозу, являясь источником множества смертей.
Однако наибольшую опасность в Газе представляли именно люди.
Парикмахеры, портные, сапожники, повара, официанты и владельцы кафе, мелкие торговцы, рыбаки, водители, полицейские, аптекари, мужчины, женщины, дети и подростки обоих полов, муллы и шейхи – любой человек, встреченный им на улице, мог оказаться боевиком, подручным боевиков или их вожаком.
В первый же день их относительной свободы, при раскопках очередного смердящего сладковатой мертвечиной завала, Авелю удалось добыть мобильный телефон. Смартфон Samsung в розовом девчачьем чехле ему вручил странноватой подросток, одетый по местной моде в широкую и длинную хламиду голубого цвета и синюю куфию. Парень – а может, то была переодетая девчонка? – извлёк из складок одежды мобильник и подал его Авелю с поклоном.
– Возьмите, аму. Вам это пригодится, – произнесло существо на неплохом английском.
Авель понажимал на кнопки, потыкал пальцем в сенсорный экран. Телефон не был заблокирован, не содержал в памяти ни одного контакта. Аккумулятор гаджета был полностью заряжен. Несколько напрягало меню на арабском, но Авель сразу решил, что сможет справиться с этим.
Вспомнился телефон Иеронима и то, как тот поступил с ним. Дедушка и внучка обменялись лишь парой сообщений, при этом Авеля поразило то, с какой точностью Иероним, казавшийся ему непомерно старым человеком, запомнил географические координаты, широту и долготу, переданные Мириам. А потом Иероним бросил дивайс под ноги, чтобы разбить его тяжёлым осколком железобетона. Телефон превратился в бесформенный ком бог знает чего.
– Так-то оно безопасней, – пробормотал тогда художник, поймав изумлённый взгляд Саши.
Авель слишком увлёкся телефоном и воспоминаниями, совершенно позабыв о важнейшем.
– У меня нет денег, – пробормотал он, уже решив забрать телефон безвозмездно и, если потребуется, силой.
Однако парнишка исчез, не оставив никаких следов. Никто не обратил внимания на эту сцену. Все были слишком заняты извлечением из-под цементных обломков очередного заваленного ими бедолаги. Авель сообщил отцу о своих обстоятельствах, вскользь упомянув о Саше и его семье. Отец поначалу никак не прокомментировал сообщение, но через неделю посоветовал Авелю быть к Саше повнимательней.
Некоторое время Авелю удавалось скрывать от товарищей своё приобретение. Он листал иногда социальные сети, присутствуя там инкогнито. Он не интересовался политикой, но всё же иногда читал кое-что. Кое-какую информацию о движении ХАМАС. Инфоцыгане называли это «переобуться в воздухе». Так вот, некоторая часть населения Газы именно переобувалась в воздухе. Причём делала это весьма искусно. Видимо, помогала многолетняя тренировка.
Взять хотя бы брадобрея. Человека этого звали Ахмед и Авелю доводилось встречаться с ним дважды. Первый раз, когда по распоряжению Иеронима тот обрил Авеля и Сашу наголо. Бритая голова служила не только необходимой маскировкой, но являлась и гигиенической необходимостью. Авелю-то ничего, но Саша успел за эти дни завшиветь. Второй раз Авель узнал Ахмеда в выскочившем прямо из-под земли вооружённом человеке. На пару со вторым, таким же обряженным во всё чёрное бойцом они тащили куда-то окровавленного мальчишку в военной форме ЦАХАЛ. Авель узнал Ахмеда по конопушкам и характерном родимом пятне над правой бровью.
