– Послушай, Гафар! Ты тот, кто мне нужен. А именно, мне нужно убежище, логово[18]. Дорогу к израильскому КПП я найду. Мне нужно лишь твоё слово. Ты просто скажешь своим товарищам, что я спас тебя. Ведь это правда? Я же спас тебя вместе вот с этими прекрасными ребятами? Ну?
Иероним тряс плачущего парня. Вот это вояка! Авель припомнил одну книжицу, читанную им недавно неведомо зачем. Эрэфовский автор писал о шестидневной войне. Тогда, в 1967 году, Израиль с лёгкостью, изумившей весь мир, натянул чучело арабской совы на глобус собственного величия. Родители Ариэля Шарона, Ицхака Рабина, Эхуда Ольмерта, Эхуда Барака, многих офицеров, обеспечивших Израилю победу и в шестидневной войне, и в войне Судного дня, родились на территории нынешней Украины. Они не плакали, не впадали в панику по самому ничтожному поводу. А этот… как его там?.. Гафар? Он так же, как и Саша Сидоров, жертва невроза благополучия. Горе-вояка!
Тем временем Иерониму как-то удалось уговорить Гафара подняться на ноги. Объединив усилия, они втроём конвоировали цахаловца в ту самую дыру, где недавно исчезли два боевика. Похоже, и сам лаз, и подземелье, таившееся за ним, вселяли в Гафара панический ужас.
– Я не слабый… я пойду сам, – твердил он, но ноги его не слушались, он оседал.
Нет, он не имитировал частичный паралич. Он действительно не мог шагать вниз по крутой лестнице – колени не сгибались, ноги не держали его. Как же быть? Подхватить под мышки с обеих сторон? Но в такой узкий лаз не протиснуться втроём. Тогда Саша взвалил Гафара на плечи. Иероним следовал впереди. Авель замыкал цепочку. В таком порядке они начали спуск. Их работу облегчал бледный свет лампы. Источник света находился где-то впереди и внизу. Там же стрекотал генератор. Ощутимо пахло выхлопом. Саша считал ступени вслух и насчитал их ровно двадцать до того момента, когда Иероним довольно грубо попросил его заткнуться.
У подножия лестницы они обнаружили оружие – несколько стволов, составленных аккуратной пирамидкой.
– АК! Как это банально! – прошептал Авель.
– И десять магазинов. Ах, вот и фонарики. Три штуки, – проговорил Иероним. – Алекс, поставь цахаловца на ноги. Ребята, вооружаемся.
Потом он показал Саше, как заменить отстрелянный магазин полным, дал ещё несколько полезных и правильных наставлений. Авель наблюдал за ним молча. В огромных зрачках Гафара плескался ужас, потому что говорили они по-русски. Он немного успокоился, лишь когда Иероним снова перешёл на иврит.
– Послушай, я знаю дорогу к КПП ЦАХАЛ. Мы пройдём по тоннелям, а потом ты сделаешь вид, будто взял нас в плен, и сдашь своим командирам, – зашептал Иероним.
Гафар отрицательно покачал головой.
– Но почему? Тебе – слава и боевая награда. Нам – польза. Эти ребята, – Иероним указал на Авеля и Сашу – русские. Они заложники. Им надо попасть к своим. А я просто пляжный художник. Но сейчас не сезон, и я подрабатываю сборщиком мусора…
Гафар с сомнением посматривал на Авеля. Его сомнения можно было понять. Авель держал автомат ловко, словно с ним и родился. Во всём его облике чувствовалась боевая закалка, которая совсем не ощущалась в облике самого цахаловца.
Иероним тоже изменился. Лицо его словно разгладилось и помолодело. И без того блестящие глаза под нависающими кустистыми бровями загорелись азартом футбольного фаната, после долгого перерыва попавшего на полуфинал ПСЖ и Ливерпуля.
– В этих подземельях мы можем встретить кого угодно… – боязливо пробормотал Гафар. – Мне страшно. Когда меня тащили сюда, я видел множество мертвецов.
– Плавильня – для серебра, горнило – для золота, а сердца испытывает Господь[19], – весело отозвался Иероним.
– Гафару показалось, – проговорил Саша. – Какой смысл убивать столько людей? Нет, я не понимаю… Какой в этом смысл?
Саша старался казаться бодрым, но голос его предательски дрожал.
– Мертвецов хоронят, – проговорил Иероним. – А здесь, под землёй, ну кто может быть? Товарищи Гафара или палестинцы. Кто же ещё?
– Крысы. Полчища крыс. Я читал про московское метро. Здесь может быть то же самое.
Саша брезгливо передёрнул плечами.
Гафар стоял, привалившись к стене. В тусклом свете единственного бледного светильника он мог хорошо видеть лица собеседников. Только лицо Авеля скрывалось в тени – и это было к добру. Немного успокоившись, Гарах, возможно уверовал, что Саша действительно из Москвы, а значит, он действительно заложник. В таком случае и Авель с его русским лицом тоже может оказаться заложником. Теперь сомнения оставались только относительно Иеронима. Авель готов был разделить сомнения Гафара. Человек, ловко обращающийся с оружием, легко находящий выход из неординарных ситуаций. Человек не робкого десятка и, похоже, неплохо образованный. И он же пляжный художник, босоногий сборщик мусора, живущий вместе с внучкой на ничтожный доход.
