Мисс Лэттерли не перебивала собеседницу. Она молча слушала ее рассказ, глоток за глотком отпивая чай и вглядываясь ей в лицо.
– Он, вероятно, обладал и положительными чертами, – продолжала Женевьева более тихим голосом. – Эта бедная женщина, Селина, похоже, любила его. – Она прикусила губу. – Сама не понимаю, почему я говорю о ней именно так. Ведь моя жизнь началась там же, через три улицы оттуда. Я бы могла оставаться там до сих пор, если б мне не встретился Энгус, у которого хватило терпения заставить меня изменить привычки, научить меня разговаривать так, чтобы меня принимали хотя бы за респектабельную женщину, если не за настоящую леди.
Грустно улыбнувшись, она, наконец, принялась за чай и продолжила:
– Он научил меня, как следует держаться в обществе, как одеваться, как вести себя с людьми. В течение долгого времени я старалась не выходить из дома, опасаясь выдать собственное происхождение, однако с годами у меня прибавилось уверенности в себе, и я, насколько мне кажется, ни разу не поставила его в неловкое положение в присутствии коллег. Понимаете, Энгус, в полную противоположность Кейлебу, обладал безграничным терпением. Я не припоминаю, чтобы он когда-нибудь выходил из себя. Это казалось ему абсолютно неприемлемым с точки зрения собственных принципов.
– Жаль, что мне не довелось с ним познакомиться, – откровенно призналась Эстер. – Возможно, он казался немного напыщенным, наверное, ему не хватало чувства юмора или воображения, но он, безусловно, отличался редкостной добротой и внутренней целостностью – качествами, которые встречаются у людей весьма редко и делают им честь. Благодарю вас за рассказ. – С этими словами девушка поднялась, собравшись уходить. – Извините меня за мои вопросы. Они наверняка заставили вас страдать.
– И доставили мне удовольствие. – Миссис Стоунфилд поднялась вслед за нею. – Мне нравится разговаривать о нем. Это очень печально, когда о человеке перестают вспоминать после смерти, как будто он вообще не жил на свете. Я рада, что вам захотелось о нем узнать.
До того как Эбенезер Гуд вышел из дома, Монк, еще раньше узнавший от Женевьевы, где прошло детство Энгуса, нанял кеб и отправился на вокзал, чтобы успеть на первый поезд, идущий в Беркшир, где находилась деревня Чилверли. Поездка эта оказалась весьма скучной: Уильяму пришлось сделать несколько пересадок, каждый раз подолгу ждать следующего поезда, а потом выбираться из теплого здания станции, где топился камин, на продуваемую леденящим ветром платформу, чтобы сесть в не менее холодный вагон. Часы показывали четверть одиннадцатого, когда он, наконец, сошел на станции Чилверли, встретившей его свежим ветром.
– Чилверли-холл? – любезно осведомился начальник станции. – Да, сэр, это примерно в трех милях к северу отсюда. Вон там. – Он указал направление, встав к Монку вполоборота. – Вы не знакомы с полковником Паттерсоном? А то вы очень напоминаете мне военного…
Такое заявление показалось сыщику весьма удивительным. Впрочем, он бы ничем не выдал собственных чувств, будь это сейчас в его интересах.
– Полковник Паттерсон? – переспросил он довольно угрюмо. – Он живет в Чилверли?
– Да, сэр, в Чилверли, в Беркшире. – Начальник станции смотрел на собеседника с явным нетерпением. – Кого вы ищете, сэр?
– Имение лорда Рэйвенсбрука.
– Господь с вами, сэр! Здесь есть такое имение, только сам Рэйвенсбрук там уже не живет. Он продал его и, как утверждают, переехал в Лондон.
– Удивительно, почему его родственники этому не воспротивились, – как бы невзначай заметил Уильям.
– Так оно и было бы, я вам скажу. – Железнодорожник покачал головой. – Но лорд Майло последний в их роду. Поэтому никто не помешал ему продать имение, когда он так захотел. Ему, наверное, уплатили кругленькую сумму. – Он приподнял кепи, приветствуя двух джентльменов, одного в широкой куртке с поясом, а другого – в шинели, которые прошли мимо, прежде чем свернуть к ведущим к дороге воротам.
– У него нет родных братьев или хотя бы двоюродных? – Этот вопрос детектив задал просто так, без всякой необходимости.
Начальник станции вновь обернулся к нему:
– Нет, сэр. У него был младший брат, но он погиб, бедняга. Это случилось в Италии или где-то еще в тех краях. – Он опять покачал головой. – Он, как говорят, утонул. Мне его очень жаль. Он был весьма приятным джентльменом, правда, немного необузданным. Красивый такой, чересчур вольно обращался с женщинами и с деньгами тоже. Но все равно, печальный конец, тем более в таком возрасте…
– Сколько лет ему было? – Это тоже едва ли имело значение, но Уильяму почему-то стало любопытно узнать такие подробности.
– Тридцать один год или, может, тридцать два, – ответил начальник станции. – Это случилось давно, больше четверти века назад; с тех пор прошло почти тридцать пять лет.
– А вы не знаете, в имении не осталось никого из прежней прислуги?
– О нет, сэр. Все слуги уехали вместе с их светлостью. Полковник Паттерсон привез сюда своих людей.
