Спускаюсь со ступенек, иду к калитке, ведущей со двора школы, прикидывая, сколько ждать маршрутку. Вечер, темно.
Что-то я снова переоценила свои силы. И окружающую обстановку. Как теперь добираться буду домой?
Дохожу до остановки, вглядываюсь в темную даль. Фонари горят, конечно, но все равно тревожно. Народа на остановке мало, как-то непривычно пусто.
И машин тоже не особенно много. За день снегопад только усилился, и сейчас дорога больше похожа на сельское бездорожье… Ох, о чем я думала, когда решила задержаться до темноты?
Мимо проезжает здоровенный черный джип, легко преодолевая мощными колесами снежную целину.
Тормозит, чуть проехав остановку, а затем сдает назад.
И останавливается рядом со мной.
28
Настороженно отступаю на шаг, потом еще. Не то, чтоб я сильно опасалась, время-то еще детское, на самом деле, просто темнеет рано, да и обстановка у нас в городе не самая криминогенная. И не девяностые на дворе.
Но все же такая большая машина, да еще и так близко… Просто предосторожность.
В этот момент со стороны пассажирского переднего сиденья опускается стекло, и меня окликают:
— Арина Родионовна!
Черт, опять Арина… Точно кто-то из учеников. Верней, их родителей.
Подхожу ближе, аккуратно заглядываю в салон… И нет, водитель мне совершенно не знаком.
Лет тридцати, темноволосый, очень видный молодой мужчина. Улыбается мне, сверкая белыми зубами в полумраке машины.
— Садитесь! — тянется вперед и открывает мне дверь.
— Вы ошиблись, наверно, — хмурюсь я, не собираясь пользоваться приглашением и, наоборот, отступая на шаг назад.
— Ну вы же Арина Родионовна? — парень перестает улыбаться, внимательно смотрит на меня, — Леванская?
— Да, но…
— Меня Иван послал… То есть, Иван Викторович Леванский.
— О-о-о…
Удивление так велико, что даже слова не находятся. Послал? Иван? Его?
— Зачем?
— Домой отвезти, — недоуменно хмурится парень, — он беспокоится, что поздно уже, темно… А вы телефон отключили. Он бы сам приехал, но не может никак. По семейным обстоятельствам… Садитесь скорее, замерзли уже, наверно!
— Эм-м-м…
— Садитесь! Тут стоянка запрещена!
Я, словно в коматозе, делаю шаг вперед, тяну на себя открытую дверь и сажусь в машину.
Пристегиваюсь, прижимаю ближе к себе сумку, словно защититься пытаюсь. Или опасаюсь, что водитель этой дорогой машины позарится на мои рабочие тетрадки и проектные работы восьмиклассников, которые я несу домой для проверки.
Ловлю себя на этом нервном глупом движении и с усилием расслабляю руки.
Мне, наверно, надо попить каких-то успокаивающих, совсем нервы ни к черту…
Невероятно, но выдохнуть и чуть-чуть расслабиться удается относительно легко.
Осматриваюсь, скольжу взглядом по салону, большущему экрану на передней панели, мягкой даже на вид внутренней обивке. В машине играет тихая спокойная музыка, приятно пахнет.
Кошусь на водителя, неторопливо выкручивающего руль, чтоб выехать с остановки.
Красивый мужчина. Четкий профиль, жесткий изгиб губ, стильная стрижка. Широкие ладони, спокойно лежащие на руле.
И глаза у него серые, ироничные.
Спохватываюсь, отвожу взгляд, стыдясь того, что поймали за рассматриванием, словно школьницу.
— Простите, я не сказал, как меня зовут, — улыбается парень, — я — Матвей, мы с Иваном… м-м-м… коллеги.
— Вот как? — удивляюсь я, — вы тоже моряк?
— Моряк? — чуть хмурится Матвей, — а-а-а… Ну да, можно и так сказать…
— Подождите, — мне не нравится эта заминка и эти недомолвки. Иван, получается, обманывал меня, когда рассказывал о своей профессии и своей деятельности? Черт, я ведь подозревала! — То есть, Иван — не моряк? И кто же он? И кто вы?
— Я — его друг, — спокойно отвечает Матвей, — а насчет всего остального… Спросите у него самого.
— Друг… — по тону Матвея становится понятно, что больше он ничего существенного не скажет, и это досадно, — вам сколько лет?
Я уже вполне освоилась и теперь включаю строгую училку.
Судя по всему, этот Матвей был не особо послушным мальчиком в школе, может, что-то на инстинктивном уровне и проскользнет?
— Двадцать пять, — отвечает послушно Матвей.
— Хм-м-м… — выглядит он постарше. Взгляд такой тяжелый, и морщинки в уголках глаз. Вертикальная еще между бровей, хмурится много, или привык куда-то в одну точку долго смотреть, щурясь, напрягая зрение и мимику, — но ведь Иван гораздо старше вас?
— Да, — кивает Матвей.
— И что же за деятельность вас свела?
— Море, — пожимает плечами Матвей, — я был срочником, а Иван… Он мне помог. И потом тоже…
— А теперь вы ему помогаете, — вбрасываю я.
— А теперь мы будем работать вместе.
— Где?
— Это пусть Иван скажет.
Каменная башка! И улыбается так весело, словно считывает мои эмоции, мое неудовлетворение!
Дальше мы едем молча, хотя вопросов у меня масса. Например, как узнал меня, или каким образом так подгадал время моего выхода с работы, если я сама не в курсе была, когда завершу?
Но чует мое сердце, что на эти вопросы я тоже не получу особенно вразумительных ответов…
Матвей подвозит меня к подъезду, вежливо прощается и, подождав, пока я зайду, уезжает.
Надо же, какие друзья у Ивана предупредительные!
Я почему-то злюсь и волнуюсь.
