После этого он выходит из кухни, оставляя меня в полном ступоре и мысленном хаосе.
Я бездумно изучаю уже пустой проем двери, затем перевожу взгляд на свои ладони, оказывается, тоже судорожно сжатые в кулаки.
И приходится делать над собой серьезное усилие, чтоб разжать их.
26
— Да, Мелкий, завтра.
Я сижу на кухне, смотрю в окно на летящие снежинки. Серый день наконец-то разродился снегопадом. Словно напряжение, что копилось в небе, лопнуло, и теперь на улице белая снежная стена.
Остывший кофе, давно уже не согревающий пальцы, сердце, усиленно выбивающее странный ритм в груди.
И голос.
Густой, низкий. Спокойный.
Иван говорит по телефону, ходит вперед и назад по комнате, и мне кажется, пол слегка прогибается от его шагов.
Или это я от каждого шага, каждого движения вздрагиваю?
Наш разговор не привел ни к какому результату, и теперь я просто не понимаю, как жить дальше.
Иван не захотел пойти мне навстречу, просто испариться после всего произошедшего из нашей с Севой жизни… Определенно, он не ищет легких путей.
И не сворачивает с намеченной дороги.
А я?
Я, получается, ищу?
Кофе пахнет кардамоном и ванилью. Вкусный запах, даже в остывшем виде.
Я тяну кружку вверх, машинально отпиваю. Когда Иван успел сварить его? Во время готовки завтрака?
Он вернулся ночью, получается, утром бы я непременно услышала, если б дверь хлопнула.
Лег спать, проснулся, занялся Севой, а затем, как ни в чем не бывало, принялся готовить завтрак… Как каждый день в последний месяц…
Неужели, для него все случившееся — просто незначительное происшествие? Так, легкая шалость, не заслуживающая внимания и разговора? Получается, так…
В конце концов, такое поведение типично для мужчин. Это я загоняюсь, а у многих все крайне просто.
Интересно, а если бы я не остановила его только что, что бы Иван сказал? Какое у него мнение о том, что было между нами?
Черт, почему я не дала ему сказать? Вот ведь дура! Так волновалась, так боялась струсить, не сказать всего, что хотела!
И, в итоге, ничего и не сказала!
Ничего не добилась!
Дура, какая дура, господи…
— Нет, я не смогу в эту неделю, сам разгребай.
Он говорит по телефону с каким-то Мелким, неторопливо, внушительно, веско роняя слова.
Словно гвозди вбивает.
Кем он служил на флоте? Вряд ли простой моряк… Боцман? Капитан? Я понимаю, что вообще не имею представления о том, что за должности есть во флоте. Все мои познания в этом вопросе заканчиваются детскими фильмами и книгами, что читала еще в школе.
— Кто? Да? Черт… — пауза, во время которой Иван отводит душу в красочном грязном мате, а затем, после выдоха, продолжает разговор, — хорошо, я приеду на пару часов. Четверг, двенадцать. Мелкий, ты вот кто? Да? А я думал, бой на побегушках! Вот и решай сам! Нет, я тебе сказал! У меня пока дела. Не знаю. Да. Ну все.
Иван заканчивает разговор по телефону и принимается общаться с Севой:
— Ну чего, брат, что думаешь по этому поводу? Вот и я не знаю… Давай-ка в гальюн сходим. Вот так… Поднимайся, ага…
Они на пару минут появляются в проеме двери, я вижу, как Иван, аккуратно придерживая, ведет Севу в туалет. Причем, ведет его, добиваясь, чтоб Сева пытался переставлять ноги самостоятельно.
Они скрываются в коридоре, а я с удивлением смотрю на свои ладони, намертво обхватившие чашку с кофе.
Я не буду ничего делать. И не буду устраивать больше истерики по поводу того, что произошло.
Наверно, Иван прав, принимая это взрослое, взвешенное решение. Мне бы поучиться у него умению выделять главное.
Удивительно, до какой степени мы неверно оцениваем себя, свои способности, свою внутреннюю стойкость, резервы психические и физические.
Я всегда считала себя взрослой и спокойной. Думала, что смогу справиться со всем. Потом, уже живя с Севой, я думала, что мы с ним справимся вдвоем. Мы сильные, у нас все будет так, как нам хочется.
Когда случилось несчастье, я была уверена, что выдержу, что у меня хватит на это сил.
И вот только теперь я понимаю, что все это время во мне жила и вовсю руководила поступками инфантильная девочка, растерянная, не умеющая адекватно оценить ситуацию, живущая в иллюзиях и неверно расставляющая приоритеты.
Меня сломило это испытание. И, хоть я внешне и даже внутри самой себе казалась стойкой и способной все решить, на самом деле это вообще не так!
Иначе бы я не устраивала сейчас истерику, требуя у Ивана покинуть мой дом. Да черт! Повода бы для этого не было бы!
Не просто так все случилось!
Не просто так произошел это срыв, эта дикость! Ресурсы человека не безграничны, и я, судя по всему, свои исчерпала…
Сева с Иваном возвращаются из туалета, я встаю, убираю со стола и иду в комнату.
Смотрю, как брат устраивает моего мужа на кровати, укрывает, сует в руки кружку с чаем, дожидаюсь, пока поднимет взгляд на меня.
— Иван, — я прямо смотрю ему в глаза, не пытаясь больше спрятаться, стыдливо и глупо, — я собираюсь на работу. Буду в два часа.
Он, чуть помедлив, кивает. Щурит глаза, внимательно и обстоятельно осматривая меня с ног до головы, словно выискивая подвох.
Но подвоха нет.
Я просто приняла ситуацию.
И теперь буду жить в новых обстоятельствах.
