— Я пришел к Зите не с пустыми руками, я почитаю Ледяную Деву… — Правой рукой я положил на ближайший ледяной стол тщательно продуманный подарок — серебряную цепь, в которую были вставлены шарики горного хрусталя. На внутренних планетах эта цепь не имеет никакой ценности, но цена зависит от окружения, и здесь цепь ярко сверкнула на солнце, словно сделанная из такого же льда, что на покрове Зиты.
— Ты не крови моего народа, — послышалось в ответ. Она не попыталась осмотреть приношение, даже, насколько я мог судить, не повернула головы. — Но твой дар преподнесен хорошо. Чего ты просишь у Зиты? Быстрого прохода по льду и снегу? Добрых снов?
— Я прошу слова Зиты, произнесенного на ухо могучему Торгу, чтобы он отнесся ко мне, как отец относится к дочери.
— Торг тоже не имеет дел с людьми твоей расы, незнакомец. Он Страж и Творец Добра тех, кто не твоего рода.
— Но разве тот, кто преподнес дар, не имеет права приблизиться к Творцу Добра и оказать ему почести?
— Таков наш обычай, но ты чужак. Topiy может не понравиться тот, кто не принадлежит к нашему народу.
— Пусть Зита скажет слово тем, кто служит Торгу, а Торг сам будет судить мотивы моих поступков и мои потребности.
— Разумная просьба, — был ответ. — Да будет так.
На этот раз она повернула голову, так что ледяные сверкающие глаза устремились на гонг. И хотя не коснулась его поверхности, гонг неожиданно задрожал, и в воздухе послышался такой громкий звук, который мог бы пробудить к атаке целую армию.
— Сделано, незнакомец.
И прежде чем я смог ее поблагодарить, она исчезла — так неожиданно, словно ее окутанное льдом тело было языком пламени, задутым порывом ветра. Хотя я ее не видел, я приветственно поднял руку и произнес слова благих пожеланий, чтобы меня не сочли неблагодарным.
Как и раньше, звук гонга продолжал слышаться в воздухе. И с таким предупреждением я пошел к городу.
Расстояние было не таким большим, как казалось, и я приблизился к воротам, не успев устать от ходьбы по жесткой скользкой поверхности. Здесь были люди, тоже одетые так необычно, что привлекали внимание.
Меха обычны на многих планетах, где температура настолько низкая, что обитателям приходится что-то добавлять к своим естественным покровам. Однако таких мехов я никогда не видел. Судя по внешности, животные ростом с человека, если встанут на задние лапы, были убиты, и с них сняли шкуры с пушистым золотистым мехом. Шкуры не кроили и не шили из них обычную одежду, а сохраняли первоначальную форму, так что гуманоидные лица жителей Сорнаффа выглядывали из капюшонов — голов животных, которые оставались одним целым со всей шкурой; лапами с когтями, по-прежнему прочно прикрепленными, они закрывали руки и ноги. И если не присматриваться к лицам, их можно было принять за животных, вставших на задние лапы.
Лица их гораздо темней обрамляющего золотистого меха, а глаза узкие и раскосые, словно за многие поколения прищуривания от яркого солнца на снегу и льду этот прищур стал естественной характеристикой.
Никто, как будто бы, не сторожил ворота, но трое из них, должно быть, вызванные звуком гонга, делали мне жесты короткими кристаллическими жезлами. Я не знал, оружие это или символ должности, но послушно пошел за ними по центральной улице. Сорнафф построен концентрическими окружностями, в центре которых находится еще один конический храм, гораздо больше святилища Зиты.
Дверь в храм относительно узкая и напоминает раскрытый рот, хотя остальной части лица выше не видно. Это храм Торга, и теперь предстоит главная проверка моего плана.
Я не почувствовал никакого изменения температуры, оказавшись в большом круглом помещении. Если на Сорнаффе существует какой-то способ отопления, в храме Торга он не используется. Но холод как будто нисколько не беспокоил ни моих сопровождающих, ни поджидающих жрецов. За жрецами в стене напротив двери изображен Торг, опять с широко раскрытым ртом.
— Я принес дар Торгу, — смело начал я.
— Ты не из людей Торга. — Это не возражение, но в нем звучит предупреждение, и произнес его один из жрецов. Поверх шкуры у него воротник из красного металла, с которого свисает несколько плоских каменных пластинок разного цвета, покрытых сложными изображениями.
— Но я принес дар, чтобы доставить удовольствие Торгу; такого не видели даже его дети по крови. — Я достал лучший из зоранов, сине-зеленый камень овальной формы, который почти заполнил углубление моей ладони, когда я развернул его и протянул жрецу.
Жрец наклонил голову, словно принюхиваясь к камню, потом бледным языком коснулся его поверхности. Проделав этот необычный тест, он взял у меня камень и повернулся лицом к раскрытому рту Торга на стене. Зоран он сжимал пальцами, держа его в воздухе на уровне глаз.
— Узрите пищу Торга, это хорошая пища и добрый дар, — произнес он. За собой я услышал какой-то шум и гомон, как будто вслед за мной в храм вошли и другие.
— Это добрый дар! — хором произнесли остальные жрецы.
