— Должно быть, ты бывал здесь раньше. Ведь ты же знаешь откуда-то об этом боковом проходе. Это было здесь тогда?
— Нет, — резко ответил Иити. — Мне это не нравится.
Мне тоже. Чем больше я изучал этот липкий, грязный след, путь, по которому он взбирался вверх, тем яснее осознавал, что то, что его оставило, находится где-то вверху и ждет… Мое воображение заработало. В этот момент я понял, что только крайнее отчаяние может заставить меня двигаться дальше в темноту, где подкарауливают всякие ужасы.
Я повернул назад, нисколько не заботясь о том, что Иити прочитает мои мысли и поймет, что мне очень страшно. Но, думаю, его это не интересовало. Он тоже мчался по коридору, охваченный ужасом.
Наше стремительное отступление было слишком неестественным и слишком поразило меня. Поэтому, вернувшись назад к дверному проему, я остановился и задумался. Меня обескуражило то, что простой след смог так напугать. Иити уловил мою мысль и ответил:
— Возможно, оставивший эти следы использует страх в качестве оружия. А может, мы просто отреагировали таким образом на чуждое нашему сознанию проявление. В других мирах есть существа, которые совершенно не могут контактировать с другими особями ни при каких условиях. И я не хочу ходить там, где бродит это.
Я пополз на брюхе вперед, выталкивая из лаза кучу мусора, стараясь не обращать внимания на ее запах. Снаружи все было залито солнечным светом. Я выглянул наружу, страстно желая оказаться там. Представители моего вида предпочитают свет дня сидению в темной норе. Быстрый взгляд по сторонам сказал мне, что мы недалеко от земли, поросшей густой желтоватой травой. Между травой виднелись участки глянцевой поверхности, которую могли образовать сопла ракет. Место выглядело так, словно давным-давно здесь располагался космопорт.
В первое мгновение я подумал, что мы свободны. Наших стражей не было видно. Затем я услышал те же вопли, что и предыдущей ночью. Теперь, в отсутствие бури, они казались намного громче. Звуки были настолько высокими, что резали уши. Они раздавались совсем рядом, и я скорее забрался обратно.
Я услышал сообщение Иити:
— Они внизу. Они ждут, пока нас замучит голод, или мы испугаемся существа, обитающего внутри.
— Может, они устанут ждать…
Глупо было на это рассчитывать, но я знал, что способность сосредоточенно делать что-то зависит в некоторой степени от интеллекта. Ждать можно, если есть какая-то осознанная цель. А аборигены были недостаточно развиты для этого.
— Думаю, они уже играли в такую игру или слышали, что кто-то добился успеха в аналогичной ситуации. — Иити рушил все мои надежды. — Существует слишком много факторов, о которых мы не имеем понятия. Например…
— Например, что? — вставил я, когда Иити запнулся.
— Тебя ведь привел сюда камень? Посмотри, не ожил ли он.
Я вытащил предвечный камень на свет. Он был мертв и темен. Я поворачивал его в разные стороны, надеясь на его ответную реакцию. Он явно не звал нас вглубь развалин. Но когда я повернул его в направлении потока воды, шумевшего в другой стороне от корабля, его состояние слегка изменилось. Я не увидел ни яркой вспышки, ни даже слабого свечения. Просто промелькнула искра. Между местом, на которое он указывал, и нами лежал корабль.
— Есть один выход.
Иити положил свои руки-лапки на мои колени и стоял так, практически уткнувшись носом в камень, словно тот источал какой-то запах.
— Я могу выбраться отсюда и, забрав камень, перебраться на другую сторону корабля. Может, я смогу определить, куда он стремится.
Я подумал, что он прав. Будучи маленьким и осторожным, скрываясь в густой растительности, он сможет это сделать. Только вот даст ли нам что-нибудь это знание цели…
— Любое знание полезно, — возразил Иити.
Я горько засмеялся.
— Я тут сижу и жду, пока меня сцапают и запихнут в какой-нибудь местный аналог котла, а ты говоришь о приобретении знаний! Разве они могут помочь мертвецу?
Такие мысли не делали мне чести. Но то, что было ловушкой для меня, не являлось таковой для Иити. Он мог убежать на свободу в любой момент. Я не знал, почему он оставался со мной все это время. Но предвечный камень… Я почему-то не мог отдать его другому, даже на время. Не могу описать это чувство, но я желал обладать им не в качестве драгоценности. Мне казалось, что между нами существует связь. И возникла она, когда отец впервые показал его нам. Связь эта стала еще сильнее с тех пор, как я достал его из заветного тайника.
Отдать его Иити — значило разорвать эту связь. Я не мог этого допустить. Я вертел кольцо так и этак, надевал на палец и снимал. Мысли мои были разрознены. Одно я осознавал четко — больше всего на свете я не хотел оставаться здесь один.
Иити больше ничего не говорил. Я даже не чувствовал того слабого соприкосновения с его сознанием, которое ощущал все время. Казалось, он предоставляет мне возможность самостоятельно принять очень важное решение.
— Нужно ведь что-то есть… — наконец прервал тягостное молчание Иити.
Я продолжал вертеть в руках кольцо, уставившись на него невидящими глазами.
