— Ты думаешь, он поможет? — насмешливо спросил я.
— Не больше, чем ты, — произнес Иити, — но я не хочу сидеть здесь и умирать от голода.
Он был прав. Он вполне мог бы позаботиться о себе сам. Мне было почему-то горько осознавать это.
— Возьми!
Я выдернул из корня растения длинные волокна, продел их в ободок, поддерживающий камень, и надел на шею Иити. Когда я сделал это, Иити сел на задние лапки и, закрыв глаза, держал камень в лапках какое-то время. У меня появилось чувство, что он пытается что-то уловить. Но что, как и откуда, я не знал.
— Ты сделал правильный выбор. — Он встал на четыре лапы и стал пробираться к выходу. — Ты сам не знаешь, насколько правильный…
Не сказав больше ни слова, он пробрался к пролому, и растения заколыхались, словно рваная занавеска, когда он проходил сквозь них.
— Они все еще здесь, — доложил он, — теперь они не только внизу, но и вдоль стены. Думаю, им не нравится солнечный свет, и они прячутся в тень. А! В этой стороне… здесь река. И еще одна стена. Раньше она образовывала дамбу. Но сейчас она распалась на две части. То, что ищет камень, находится за рекой.
Он успешно перебрался на другую сторону корабля. Смогу ли я сделать то же самое? Я дотронулся до больной ноги и поморщился от боли. Затем попытался согнуть ее, но она слишком онемела. Иити бежал с легкостью, мне же пришлось бы двигаться гораздо медленнее. Я не мог даже и надеяться на то, что смогу ускользнуть от своих преследователей. Не смогу даже вскарабкаться по этой скользкой поверхности.
— А что находится за рекой?
— Утесы с отверстиями, похожие на обрушившиеся стены, — сказал Иити, — сейчас…
Вдруг он замолчал. Я лишь смог уловить, что он излучает ярость.
— Иити!
Я попытался встать на ноги, ломая головой и плечами растения. Я начал чихать и кашлять. Я размахивал руками, пытаясь отодвинуть от себя вонючую массу и вдохнуть свежего воздуха.
— Иити! — снова послал я мысленный призыв, но не получил ответа.
Я протиснулся к проему. Может, его ударили дубинкой?
— Иити! — Тишина звенела скорее внутри меня, нежели вокруг. Я отчетливо слышал ветер, воду, и другие живые звуки.
И… что-то еще!
Кто хоть раз слышал, как корабль рассекает атмосферу, готовясь к приземлению, никогда уже не спутает этот звук с чем-то другим. Грохот, рев.' Развалина, в которой я находился, ходила ходуном. Приземлялся корабль, и совсем рядом. Я соскользнул вниз. Рев был слишком громким. Казалось, что старая развалина охвачена пламенем, вырывающимся из сопл корабля. Коридор затрясся, и я начал скользить внутрь, пытаясь ухватиться руками хоть за что-нибудь. Сверху на меня сыпался мусор, набиваясь в глаза и рот. Раздался взрыв, и даже сквозь стены я почувствовал жар. Все, что попадает в струю пламени, немедленно сгорает. Я подумал о нюхачах. Теперь у меня появился шанс спастись.
Но кто это приземлился? Может, это изыскатель-перворазведчик, прилетевший для предварительного изучения вновь открытого мира? А может, здесь и раньше приземлялись корабли с какой-то непонятной целью? Как бы то ни было, но корабль приземлился. Судя по звуку и конструкции, специально приспособленный для приземления на планеты, он был не больше, чем корабль вольных торговцев.
Я разгреб мусор и пополз на четвереньках назад к проему. Здесь был густой удушающий запах гари. Иити… возможно ему удалось остаться в живых по другую сторону развалины.
— Иити! — Мой мысленный призыв был как крик. Ответа не последовало.
Снаружи поднимался густой пар, закрывающий все вокруг. Но в следующий момент жар заставил меня вновь отползти назад. Нужно было дождаться, пока воздух снаружи немного остынет. Должно быть, часть огня от корабля попала на воду реки, и та превратилась в пар. Я сгорал от нетерпения. Мне хотелось выйти наружу и посмотреть на корабль. Слабая надежда стала реальностью, хотя я совершенно этого не ожидал. Мы не останемся здесь отшельниками до конца жизни. Мы? Но, кажется, теперь я был один. Если Иити не погиб в первой яркой вспышке, то наверняка сгорел при посадке корабля.
Я ждал, пока остынет воздух и рассеется пар. И эти моменты показались мне вечностью, точно так же, как время, проведенное в святилище на Танфе. Меня так и подмывало броситься к пролому и попросить помощи у себе подобных. Один из старейших законов, существующих в межпланетном пространстве, гласит, что команда корабля обязана подобрать на борт заблудившегося путешественника, не задавая ему никаких вопросов.
Наконец, несмотря на то, что жар был все еще силен, как в пустынях Арзора в середине лета, я пролез через пролом и спрыгнул на обуглившуюся землю, стараясь беречь поврежденную ногу. Невдалеке лежала какая-то куча. Это был один из нюхачей, попавших в струю пламени. Я похромал в противоположном направлении.
