Ольга улыбнулась и подошла к автомату. Интересно, видела ее Татьяна или не видела?
— Видела, — шепнула Ольга. — Я ее боюсь.
— Все боятся, — тоже шепотом ответил я. — Но это характерная черта жены главного редактора. Ее и должны бояться.
— О чем это вы шепчетесь? — показался в дверях Петров.
— О хухре с мухрой, — усмехнулся я.
Петров посмотрел сначала на меня, потом на Ольгу и вернулся к себе за стол.
— Ревнует, — сказал я.
Ольга затряслась от смеха и сунула мне в руки чашку кофе. Как хороший секретарь, она прекрасно знала, кому можно варить кофе, кому нет. А мы с Петровым все-таки старинные товарищи. Хотя и с разных полей.
На прошлой неделе мы переехали в особняк газеты «Литературная жизнь». Точнее, нашему приложению к газете выделили в особняке комнату. Это была хорошая комната, большая.
Тамара сразу заняла в ней стол у окна.
— Мне нужен свет, а вы и так посидите, — сказала она.
Мы с Кроликовым посмотрели друг на друга и развели руками. Конечно, в редакции, пусть и такой завалящей, как наша, лучшее место должно принадлежать верстальщице.
— Ты какой стол выбираешь? — спросил Кроликов.
Я кивнул на стол в углу.
— А я и без стола обойдусь, — сказал Кроликов. — Козловскому ведь тоже где-то сидеть надо.
В комнате было три стола, но в ней легко мог поместиться и четвертый.
Я сходил к Белкину, исполнительному директору.
— Стол? — откашлялся Алексей. — Я подумаю, что можно сделать.
Был он в ослепительно-белой рубашке и модном галстуке.
«Слишком много внимания уделяет своему внешнему виду», — подумал я.
— А у меня должность такая, — посмотрел на себя в зеркале Алексей. — Обязывает.
В конце дня двое хмурых работяг притащили в комнату четвертый стол.
— Куда ставить? — спросил один из них.
— Пусть остается у двери, — сказал Кроликов. — Нормальное место.
Он был хороший руководитель, наш Кроликов.
— Когда отметим новоселье? — спросила Тамара. Она тоже была хорошим работником, твердо знающим традиции, существующие в редакции.
— Магазин далеко отсюда? — взглянул на меня Алексей.
— В соседнем переулке, — сказал я.
— Сходим?
Мы отправились в магазинчик, который я давно приметил.
Там у винного отдела уже стояли два сотрудника «Литературной жизни», оба из отдела литературы.
— Тоже решили отдохнуть от трудов праведных? — спросил Александр, по виду мой ровесник.
— У нас новоселье, — сказал я.
— Можно и мы к вам заглянем? — обрадовался Александр. — Новоселье — очень важный праздник.
— Можно, — разрешил Кроликов. — Но, во-первых, через час, во-вторых, со своей бутылкой. У нас большая редакция.
Таким вот образом началось наше вживание в коллектив газеты, некоторые его называли вливанием.
На летучку, которая проходила по понедельникам, Петров пригласил меня и Кроликова.
— Нужно знать требования руководства, — сказал он. — Вы хоть и чужаки, но свои. В газете за все отвечает главный.
— Даже за Белоруссию? — спросил Кроликов.
— А как же! — удивился Петров. — Мы ведь Союзное государство.
Никто из нас не знал, что оно собой представляет, но на бумаге оно существовало. А может, и не на бумаге.
— Деньги, во всяком случае, нам выделяют, — сказал Петров.
— И немалые! — поднял вверх указательный палец Кроликов.
У них с Петровым привычка поднимать вверх указательный палец была общая. У меня ее не было.
— Приобретешь, — усмехнулся Петров. — Посидишь с нами годик-другой и начнешь. Дурной пример заразителен.
Я это хорошо знал по работе на телевидении и в издательстве. И там, и там я легко приспосабливался к неписаным правилам, выработанным за долгие годы. Во-первых, нельзя было заводить романы с сотрудницами. Во-вторых, надо было безотрывно смотреть в рот начальству. Последнее, надо сказать, давалось мне с трудом.
— Поэтому ты и не сделал нормальной карьеры, — сказал Саша Максимов, с которым мы изредка встречались в издательстве. — Смотрел бы в рот — уже был бы богатеньким.
— Богатство зависит не от этого, — вздохнул я. — Происхождение у нас не то.
2
На первой же летучке я узнал, что в редакции действуют те же правила, что и в армии. Пункт первый: начальство всегда право. Пункт второй: если начальство не право, смотри пункт первый.
— А ты как думал? — спросил Петров, когда мы с ним остались наедине. — Союз писателей был в стране вторым генеральным штабом.
Отчего-то он любил остаться со мной один на один. Неужели писательское прошлое памятнее журналистского?
— Конечно, — кивнул Петров. — Вспоминаешь прежние времена?
Я вздохнул. Хорошие были времена. Мы вот с Михаилом в конце сентября отбывали в Пицунду. Компании, правда, у нас были разные. Но пляж один.
— Сейчас надо переключаться на другие курорты, — сказал Петров. — Нам Испания нравится.
Он сказал — «нам». Стало быть, Испанию выбрала Татьяна. Интересно, почему?
— Там климат хороший, — посмотрел в окно Петров. — Я имею в виду Каталонию. Был в Барселоне?
— Не был, — тоже вздохнул я.
— Про нее стишок есть: «Коста-Брава — русских орава». А ты, значит, в Беловежскую Пущу?
— Не я, Кроликов.
— Он же писать не умеет.
Да, здешнее начальство действительно все знает. Я вот о способностях Кроликова не осведомлен.