Братья полностью

В детстве я провел несколько лет с учителями, которых нанимали буквально за последние деньги. Я постигал науки терпеливо, не тяготясь затраченным временем, которое большинство подростков склонно растрачивать для других целей, а чаще всего впустую. Тогда я еще не мог предполагать, что изучение старых манускриптов станет главным увлечением моей жизни. Это случилось при обстоятельствах, которые я рассматриваю как волю Провидения. После нескольких лет жизни в Иерусалиме, оправившись от раны, полученной под Аскалоном, я принял участие в осаде Триполи. Осада велась три года и последние остатки воодушевления готовы были смениться унынием. Триполи стоит на берегу моря, с берега надежно защищен стенами. Отсутствие флота делало бессмысленной блокаду, все нужное беспрепятственно доставлялось в город с моря. Наши здесь были бессильны. К тому же перессорились между собой — англичане с бельгийцами, итальянцы с испанцами, византийцы вовсе отказались участвовать в деле, я бы не удивился, если бы узнал, что они тайно помогают нашим врагам. Впору было с позором снимать осаду, но решили попытать счастье в последний раз. Новые люди, среди которых был и я, добавили рвения, сил мусульман после трех лет осады не хватило. Представьте, с каким ожесточением принялись за грабеж. Среди приморских городов Триполи известен особо. Здесь живут несколько тысяч ремесленников, занятых производством шелка. Еще при Византии Юстиниан насадил здесь это ремесло. Недаром константинопольские шелка известны по всему миру, производство началось здесь в Триполи. Тут я хочу напомнить историю, которая говорит о коварстве греков. Ранее шелкопряд разводили только в Китае и карали смертью за разглашение тайны. Не найдя другого способа завладеть секретом, византийцы послали в Китай двух монахов. Пользуясь уважением китайцев к благочестию, монахи бессовестно выкрали червей и вывезли их из Китая внутри полых посохов, изготовленных специально для этого бессовестного паломничества. Так Византия овладела искусством изготовления шелка и ревностно следила, чтобы умение не распространилось дальше. Затем мусульмане покориди Триполи, им хватило ума сохранить и приумножить доходное дело.

Нужно было видеть, с каким ожесточением наши люди принялись за грабеж. И, конечно, крушили все подряд. Возле пристани, куда меня занесла беснующаяся толпа, был большой дом с колоннами, выстроенный по канонам греческих мастеров. В нем находилась аптека духа — так мудрые люди называют библиотеки. Дом подожгли на моих глазах. Дикарей вел монах с перекошенным от ярости лицом. Он первым бросил в дом горящий факел и подал пример другим. До осады мусульмане не препятствовали христианам входить в город для посещения библиотеки и теперь расплачивались за свое великодушие. Монах кричал, что здесь находится хранилище нечестивых, богохульных рукописей, требующих огня. В хранилище было более десяти тысяч манускриптов. Многие содержали жизнеописание пророка Мохамеда и изложение его учения. Но были другие, язычники, в отличие от наших ревнителей, спокойно относятся к чужой премудрости. Все сгорело в огне, разожженном этим бесноватым, огонь заполыхал сразу во многих местах. Я бросился в горящий дом и стал поспешно набивать мешок старыми рукописями. По счастью, мне попались полки с латинскими и греческими текстами, которые я смог потом разобрать. Я хватал все подряд, времени разглядывать не было. Из Триполи я отправился под Тир, откуда вернулся на носилках с разбитой головой и бесценным мешком. Жители Тира, наслышанные о судьбе Триполи, защищались отчаянно, и город мы не взяли. Я узнал об этом без всякого сожаления.

Все последующие годы я был занят чтением спасенных манускриптов. Главный для меня — совсем старый, многократно переписанный и покрытый более поздними заметками текст, излагает учение монаха Пелагия. Имя я тогда услыхал впервые. Пелагий был сослан в Иерусалим за еретические суждения, но и здесь продолжал неутомимо проповедовать свое толкование Христова учения. Пелагий учил, что человек обладает способностью выбора добра и зла и может умножить то или другое. Сам же выбор он совершает сознательно, и несет за него ответ. Выбор добра уменьшает тяжесть первородного греха и тяготы грядущего искупления. Эта мысль мне показалась важной для осмысления собственных желаний и поступков.