— Вот, что я думаю. — Сказал король. — Мы не должны ждать флот, нужно действовать самим. Греки, как чувствуют, спешат связать нас договором. Из Константинополя выехало большое посольство. Будут стараться просветить нас для собственной выгоды…
Болезнь — хороший предлог, чтобы на время уйти в тень. Каждую осень дает знать о себе раненое плечо. Я постоянно грею его компрессами, а настойка опия, из которого проклятые ассаины готовят зелье для райских видений, стала моим лекарством. В эти дни мне кажется, Господь забыл меня. Я никогда не ставил под сомнение присутствие божественного. Отрицая Бога, человек унижает, а не возвышает себя. Сюда же относятся суждения о цене собственной жизни. Каждый день дан нам не случайно.
От боли человек становится капризным. Раздражение собственной беспомощностью, увы, направлено на Фреину, которая искренне старается быть полезной. Поэтому я отправился на лечение в госпиталь иоаннитов. Стоны страдальцев делают меня более терпимым к собственной участи. К тому же мне нравятся здешние правила. Исповедуйся, получи постель под зеленым одеялом (их присылают из Франции для нужд больницы), и о тебе позаботятся, будь ты последним бедняком. Уделяют внимание всем одинаково. Те, кто богаче, предпочитают звать врачей к себе на дом. В город съехалось немало шарлатанов, предлагающих услуги каждому, кто может заплатить. Я не принадлежу к тем, кто тешит тщеславие, гордясь расходами на собственное здоровье, и не испытываю ущерба, лежа в помещении на двадцать человек. Думаю, именно здесь должны находиться земные властители судеб человеческих. Нет лучшего места для тех, кто обещает построить царство справедливости. Больница подобна церкви. Если власть имущие стоят в церкви среди подданных, врачуя душу, то почему избегают общей участи при врачевании тела?
Под влиянием компрессов и лечебных грязей, которые доставляют с Мертвого моря, боли стали стихать. И настойкой опия я пользуюсь реже. Я не приобрел к ней пристрастия, как некоторые. Болдуин нашел время посетить меня, что добавило уважения к моей скромной персоне. По просьбе короля нам выделили для разговора отдельную комнату, и я в шутку предложил принести шахматы. Но обошлись без них. Король заговорил, как трудно удерживать наших от войны. Даже теперь, когда Жоффруа здесь.
— Византийцы, действительно, хотят втравить нас в войну. — Подтвердил король. — Ослабеем и мы, и Дамаск, чем бы не кончилось. Но пока они требуют от нас церковного мира. Хотят упрочить союз и ослабить нашу связь с Римом. Готовы обещать взамен любую помощь.
— Сами они немощны. — Запротестовал я.
— Но богаты. И хитры.
— В том и дело. Я не верю, что помощь будет искренней.
— И я так считаю. Пусть пока победят словом. Я распорядился провести диспут, как они того хотят. Пусть их богословы сразятся с латинскими. Народ выслушает. Потом будем судить.
— Ты намерен провести богословский поединок?
— Да. Господь убеждал словом. Пусть его слуги докажут, у кого оно вернее. И для наших епископов — польза, если солнце не совсем растопило их мозги. И главное, — здесь король помолчал и добавил, — как только я объявил о диспуте, в городе перестали говорить о войне. Все разговоры — только об этом. Христос смиряет.
Я горячо поддержал короля. Взывая к мудрости, почему не воспользоваться ее плодами. Пусть богословы сразятся. Они выбрали слово, увидим, у кого оружие острее.
— Дюплесси выполнил поручение. — Сказал Болдуин. — Он преданный человек, я хочу сделать его начальником городской стражи.
— А Жискар?
— Того я переведу в королевские казначеи. Что думаешь?
Ум у Раймунда ясный, но слишком доверчивый, хранит многое, но не пытается разобраться до конца. Впрочем, эта должность ему по силам, и король прав — важнее всего иметь здесь человека честного. Еще более интересовал меня Жискар. Чего-то важного я не могу понять в этом человеке.
— Жискар весьма умен. — Сказал я.
— А дальше?
Я молчал.
— Вот, что я не могу преодолеть в наших людях. — Раздраженно сказал Болдуин. — Не можем избежать обид и подозрений. Каково это для общего дела?
— Хорошо, что мы заодно во время войны. А в дни мира интересы могут разниться.
— Ты не ответил..
— Бог подскажет. А мне позволь отлучиться. Привезли свежую грязь. Мне пора на процедуру.
