— Не знаю. А теперь поглядите. Мы захватили некоего грека. Купец и трактирщик — большой пройдоха. Вы, я думаю, слышали, эта Магдалена жила у него. Я незаметно побывал в ее комнате, пока Жискар со своими людьми обыскивали склад. Там нашлась партия париков. Крашеная овечья кожа. Модницы в Константинополе натягивают такие на голову, чтобы спрятать седину. А вот, что я нашел. Парик, как видите, ярко желтого цвета. Я выкрал его из-под носа Жискара. Потому что хотел показать этот парик вам.
— Мне? Зачем?
— На городской площади несколько раз встречали рыжую женщину. Она, возможно, связана с исчезновением людей. Неужели это Магдалена? Трудно предположить, но, как видите…
Карина взяла парик. — Выглядит нарядно. И скрывает лицо.
— Да. От правосудия.
— Я понимаю, советник. Очень интересно.
— Скажу больше. Раймунд, по моему настоянию, послал своего человека, тот выследил эту рыжую. Но ей удалось скрыться. Рядом с ней оказался мужчина. Не он ли подсказал Франсуа, где ее искать? Если увидите подходящий сон, включите меня в число своих слушателей.
— Непременно. Спасибо, советник, за интересный рассказ.
— Жискар забрал, что было у грека, в пользу города. Оказывается, этот товар сейчас в моде. Но Магдалена осталась вне подозрений. Наш горбун взял другой след. А я хочу понять, кто она, которая свела с ума Франсуа?
— Откуда мне знать, советник?
— Но она часто бывает в городе. Разгуливает, прислуживала греку, жила у него. Притон, откуда ее выкупили… Похоже, занятие ей хорошо знакомо. Кому она служит?
— Может случиться, своей природе. Блудница вавилонская. — Карина коротко рассмеялась.
— Блудница?
— Которая принадлежит всем и никому. Ваш подопечный не исключение. Как и другие. Это так, советник. Такие женщины есть не только в Вавилоне. Тем более, в Иерусалиме, здесь случается самое невозможное. И можно встретить кого угодно. Вы можете вообразить себя Христом, или его апостолом, вы можете извлечь имя из Евангелия и примерить на себя. И вы можете внушить такую роль той, которая готова ее принять. Желания и привязанности здесь часто необъяснимы, потому что в них нет корысти. А прочее…
— Вы говорите так, будто знаете…
— Знание здесь не причем. Эта женщина не понимает себя сама. Она в плену у собственной натуры. — Карина помолчала, будто споткнувшись мысленно о невидимую преграду. Потом встряхнулась и закончила легко. — Сегодня одно, завтра другое. Потому она и выбрала для себя имя. А вернее, выбрали для нее. Порок и святость в одном лице.
— Но та блудница, о которой вы говорите, была богатой золотом и драгоценностями, сидела на звере или чем-то похожем.
— Она такова, какой вы захотите видеть. Богатой или бедной, порочной или целомудренной, сосудом греха, оружием мщения, кем угодно. Она живая. И всякий раз другая. Ваш Франсуа озабочен идеей — услужить Святой Деве. Почему бы ему не встретить свою святую в образе блудницы? Я думаю, он был готов. И вот встреча состоялась. Чего еще? Ему и прочим желающим… — Карина закрыла лицо руками и покачала головой, будто вслушиваясь в себя. — Считайте, я вообразила. Но вы ищете объяснения. Вот одно из них.
— Кто-то управляет ею?
— Откуда я могу знать. А если она следует собственной натуре и не может остановиться?
— Человек Раймунда видел, как ее похитили. Но ведь она была без парика. Он у меня. И совсе не похожа на ту, рыжую. Тогда за что?
Карина рассмеялась грустно. — Мне жаль вас и себя, дорогой советник. Здешние загадки не для нашего ума. Гораздо больше, чем мы можем понять…
С этим я удалился. Уверен, эта женщина не рассказала мне всего, что знает. Но с какой стати? У нее свой интерес. Достаточно того, что мы можем говорить доверительно о разных вещах.
Пришла пора еще раз допросить грека. Но Жискар медлит, я его не тороплю, каждый играет свою игру. Михаила отослали из города, я надеюсь, что он не втянет нас в новую беду. За этого человека я поручиться не могу, он следует на поводу у собственных страстей. Хорошая пара своему брату Франсуа, хоть природа их желаний совершенно различна.
Как ни странно, но выводы из моих наблюдений помогли сделать женщины — Карина и Миллисента. Я и раньше, наблюдая за своей Фреиной, мог бы задуматься над необычными свойствами женского ума. Он не предается отвлеченным рассуждениям, зато угадывает скрытый смысл поступков чувством и может отыскать правильный ответ там, где мы будем блуждать в туманных догадках.
Франсуа понемногу оправился и бродит под стенами города, не следует нарушать его одиночество. Он достаточно послужил всем нам. Я использовал время, чтобы еще раз побывать у Миллисенты. Благо, Жоффруа отправился вместе с королем громить приморские города. У него, увы, нет причин для ревности. А во всем остальном… он явно считает себя умнее остальных. Возможно, это так, но умные люди не выставляют свой ум напоказ.
— Мне кажется, Жискар недолюбливает вашего мужа. — Сказал я.
— Недолюбливает? — Миллисента попыталась рассмеяться, и лицо ее стало злым. — Он ненавидит Жоффруа.
— Вот как, я не знал.
