— Ни один, ни другой не станут это показывать. Они росли вместе. Мой муж беспечен и тщеславен, хоть у него много достоинств. А Жискар… вы видите сами. Таким его сделало физическое несовершенство. Его боятся, той силы, которая спрятана в его горбу. У нас в это верят. Он считается здесь большим умником, потому что учился в Париже.
— В Париже?
— Да, там наставляют таких, как он. Жискар помчался одним из первых. Только учение не идет ему впрок. Он вообразил себя, буквально, апостолом, орудием мщения.
— Но что он за человек?
— Он одержим своими страстями. И готов искоренять порок. — Миллисента попыталась придать и себе грозный вид. — Мне кажется, он страдает сам и хочет заставить страдать других.
— Я слышал от Раймунда, когда они возвращались из Дамаска, Жоффруа едва не затеял ссору с Дю Бефом. А тут еще Жискар. Ваш муж — храбрый человек.
— И легкомысленный к тому же. — Добавила Миллисента.
— Некоторые дают обет, во избавление…
— Только не он, пока на свете есть хоть одна особа, готовая оценить его достоинства. А тут их полно, — Миллисента повела головой, — хоть бы наши фрейлины. Они славятся умением замаливать грехи.
— Я не хочу расспрашивать…
— Почему же? Вы ведь, дорогой советник, сгораете от любопытства. И поймите меня правильно, это лишь женская болтовня. К тому же мы — друзья, не правда ли? — Мы глянули друг другу в глаза.
— Если вы разрешили, тогда еще один вопрос. Мы с Жискаром допрашивали греческого купца. По его рассказу, он постоянно торговал с вашим домом.
— Разве мы забывали заплатить?
— Нет, нет. Мне кажется, Жискар подозревает, что некоторые товары могли быть использованы для совершения преступлений.
— Что вы имеете в виду?
— На базарной площади исчезают люди.
— И Жискар подозревает нас? Трудно вообразить что-нибудь глупей.
— Но полагаю, он считает именно так.
— Может считать, как угодно. — Миллисента встала. — Мы заплатили этому греку сполна, и если Жискар не вернет товар, мы найдем, как с ним разговаривать. Хочу предупредить, мне придется обратиться к вам, советник.
— Ко мне?
— Вы ведь участвуете в городских судах. Вы должны мне, хоть сейчас нет необходимости напоминать. Правда на нашей стороне, вам нужно только исполнить закон. Только и всего… — Помолчали. — Мне пора принимать ванну. — Сказала Миллисента суше, чем обычно. — А вам привет от вашего подопечного. Михаила. Мне докладывали, он доволен жизнью. Свежий воздух и крестьянская еда идут ему на пользу.
— Что станем делать? — Спросил меня Жискар. — Этот негодяй заслуживает смерти. Но это будет неверно. Мы должны показать грекам, что разгадали их козни. Я хочу хорошенько отхлестать его, а потом выдать. Они найдут, что с ним делать. Уверен, не станут тащить его до Константинополя. В горах так просто оступиться.
И мы отправились к послу. Великий притворщик не заставил нас ждать. — Разве вы не вместе с королем? Как жаль, он не расслышал добрых советов нашего Императора. Но мы желаем ему удачи. Прошу, найдите способ передать ему наши пожелания, как можно быстрее.
— Он оставил нас для проведения важного расследования. — Жискар был преисполнен подобающего почтения. — И просил известить вас о результатах. Ваш человек… Некто Аристид, владелец постоялого двора и трактира…
— Я не посещаю здешние трактиры….
— Он ссылается на ваших людей. Некоего Варсофония из Константинополя.
— Варсофоний — государственный человек. Он не станет портить свою репутацию знакомством с каким-то… как вы назвали… Аристидом…
— Мы всего лишь передаем слова, полученные при дознании этого Аристида. Они тщательно записаны, и мы приготовили для вас эту запись.
— Я не стану читать.
— Тогда позвольте изложить на словах. Два обвинения полностью доказаны. Человек, который захвачен нами, утверждает, что ваши люди подкупили его, чтобы устроить пожар.
— Пожар? Где это? Я ничего не знаю…
— По совпадению, это дом, где живут гости, прибывшие по приглашению короля…
— Чудовищная ложь…
— Мы хотим передать вам этого человека вместе с его признанием… Чтобы вы сами оценили степень его вины. Своими действиями он порочит братскую дружбу между нами и императором Алексеем. Кроме того, он подменил масло в храме. Это изложено подробно. Наши лампады горели хуже.
— Разве есть иное объяснение, кроме того, что было послано свыше?
— Увы, да. Вы сами убедитесь.
— Невероятно.
— Король поручил нам принять решение по этому делу. Потому мы здесь.
— Повторяю, все, что наговорил этот человек — ложь.
— Поэтому мы хотим передать его вам с записью его признания. Знак нашего доверия. Мы хотим, чтобы вы так и сообщили императору. Нашего высокого доверия.
— Почему вы сами не хотите судить его?
— Тогда мы не сможем избежать огласки. А мы хотели бы сохранить все в тайне. Во имя нашей дружбы. Кроме того, мы знаем справедливость вашего правосудия.
— Можете не сомневаться. Ну, что же. Мы немедленно отошлем этого Аристида в Константинополь. Ему остается рассчитывать на милость императора. А он ее не заслужил. Вы знаете, как император относится к нашему союзу. Виновный понесет наказание…
