— Идем, идем. Нас ждут. Ты еще успеешь осмотреться. А сейчас гляди внимательно, чтобы не переломать ноги. Видишь, свет впереди. Это идут во дворец. Отсюда уже недалеко. — Артенак торопил, пыхтел, но рта не закрывал. — Вообще, иноверцев с каждым днем становится все больше. Мусульмане стараются селиться ближе к своим бывшим церквям. Здесь много пустырей, они копают ямы и так живут. У нас мало сил, хоть давно нужно навести порядок. — Артенак махнул рукой куда-то в сторону. — Там иудеи. Их тоже хватает. По их вере, кости евреев должны быть здесь, когда придет Мессия. Потому здесь так много еврейских стариков. Они готовятся. Евреи безвредны, в отличие от мусульман, многие из которых не хотят смириться с потерей города и продолжают мстить. Ведь по границам Палестины идет война.
— Постой, дай передохну… Фаина принесла с базара корень, отвар которого помогает мне дышать. Но оказывает действие, которое я считаю излишним перед посещением короля. Будто выпил ведро воды. Однажды, мне пришлось несколько раз прерывать партию. В такие дни я не пользуюсь своим лекарством, но сегодня посещение вышло неожиданным…
Так вот. Мы не стали строить на пустом месте, а взяли, что было. Остатки иудейского храма, разрушенного римлянами. Мусульмане потом возвели мечеть. А до них здесь молился Христос, отсюда он изгонял торгашей. Есть мраморный отпечаток, который считают следом его ступни. Ворота с другой стороны от нас называются Золотыми. Они считаются особенными, через них Иисус впервые въехал в Иерусалим. Мусульмане, пока хозяйничали, заложили эти ворота камнем. Было сказано, что через них Спаситель явится еще раз, чтобы освободить город навсегда. Как видишь, мусульмане верят не только своему Аллаху. Наши открывают эти ворота раз в году, на Пасху, и епископ въезжает через них в город верхом на осле, подобно Христу.
Дорога стала оживленной. Слуги несли факелы впереди господ. Артенак заканчивал рассказ.
— Мы как следует укрепили стены. Старых помещений вполне достаточно, чтобы обжиться королю и его свите. Позади дворца есть большие конюшни. Наши приспособили под них подземные коридоры. А тех великое множество. Когда-то здесь были каменоломни, там иудеи добывали камень для своих гробниц. Их тысячи за городской стеной, где долина Иосафата. Раньше здесь текли подземные ручьи. По их руслам можно обойти город, не выходя на поверхность земли. Там, по слухам, прячутся разбойники. У нас не хватает людей, чтобы проверить, так ли это.
У входа стража досматривала гостей. Артенака знали и их пропустили легко. — Здесь на Востоке, — торопился досказать Артенак, — каждый воюет с каждым и отовсюду можно ждать беды. Мусульмане грызутся между собой, не меньше, чем с нами. Как ты понимаешь, нам это на руку, но нужно смотреть, чтобы пожар не перекинулся на нашу сторону. Они воспитали целую армию убийц, которые знают лишь один довод — удар кинжала. Все это придумал человек, который живет в крепости в горах. Он так и называет себя —
— Они угрожают нам?
— Не в первую очередь. Пока, слава Богу, они охотятся за своими. Я знаю про багдадского эмира. Он верует, как они, в Магомета, и тем не менее гашишины раз за разом шлют к нему убийц. Он пытался уничтожить их и теперь прячется в своем дворце, как загнанный зверь. Нам нужна большая осторожность, но среди наших, к сожалению, горячих голов намного больше, чем тех, кто способен спокойно рассуждать.
Тем временем они миновали несколько комнат, густо заполненных людьми. Дымный свет скупо выхватывал голые стены, увешанные оружием и лишь кое-где — коврами. Потолки были низкие и, вообще, дворец выглядел совсем небогато.
— Так оно и есть. — Артенак угадал мысли Франсуа. — Если бы ты побывал в Константинополе, то не признал бы этот дом за дворец. Болдуин равнодушен к роскоши.
Не успел Артенак договорить, как они оказались перед королем. Болдуин сидел на возвышении. В подножьи деревянного трона покоились резные львы. Несколько лет назад трон доставили из Рима по приказу Папы. Лодка, перевозившая груз с корабля, перевернулась, но трон остался на мелководье, и, как говорили, сам выкатился на берег Святой Земли. Событие это было признано чудесным, хоть и оспаривалось константинопольской церковью. Латинянам оно еще раз подтвердило правоту собственного учения.
Болдуин сидел неестественно прямо. Король был высок, грузен и сейчас ему было нехорошо.
