Сказав это, он похлопал Гуаня по плечу и, придерживая живот, поплелся дальше, размахивая свидетельством. Точильщик заржал и никак не мог остановиться. Всем любопытным он рассказывал, тыча в спину удалявшегося Ли, что тот сделал себе перевязку, ну, то есть кастрировался. Правда… тут он с деловым видом добавлял: «Все у него на месте». Чем дальше отходил Ли, тем больше народу собиралось вокруг Точильщика. Все на разные лады обсуждали, что случилось. Говорили, что денек выдался на славу. Никто и представить себе не мог, что через каких-то десять лет Бритый Ли станет общим ВВП всего уезда.
Путь к ВВП Бритый Ли начал с инвалидной артели. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Когда он со своей любовью к Линь Хун сел в калошу, артель стала выдавать одно экономическое чудо за другим. Реформы тогда шли полным ходом, и все заделались коммерсантами. Бритый Ли стал прикидывать то одно, то другое, и чем больше думал, тем сильней убеждался, что он самый настоящий коммерческий гений. Под его руководством двое хромых, трое идиотов, четверо слепых и пятеро глухих аж залоснились от собственного благополучия. Так если б под началом у него было пятьдесят бакалавров, сорок магистров, тридцать кандидатов наук и штук двадцать докторов, то разве не наполнился бы он богатством, как нефтяной танкер!
Ли вошел в такой раж, что тут же отдал приказ своим верноподданным бросить все дела и немедленно (как на пожар!) провести самое экстренное совещание в истории артели. Минуту назад размещавший по телефону заказ Бритый Ли в одно мгновение решил уволиться. Он произнес проникновенную речь, пятьдесят девять минут которой были посвящены воспеванию его талантов, а одна последняя минута — назначению двух хромых на должности начальника артели и его зама. Затем он с горечью и неподдельным сожалением объявил: все сотрудники артели единогласно приняли прошение об увольнении директора Ли. В конце он со слезами на глазах добавил:
— Спасибо!
Сказав это, он развернулся и быстро ушел. Четырнадцать верноподданных остались торчать как вкопанные. Трое улыбающихся идиотов вовсе не поняли, что такое сказал Бритый Ли, поэтому, когда он ушел, они продолжали по-прежнему улыбаться. Пятеро глухих видели только, как двигались толстые губы директора и как потом они перестали двигаться, а сам директор убежал прочь. Глухие решили, что ему приспичило, вот он и бросился сломя голову в сортир. Они сидели как ни в чем не бывало и ожидали его возвращения. Двое хромых переглядывались, не зная, что делать. Уже лет пять прошло с тех пор, как Бритый Ли так же когда-то открыл первое заседание работников артели, на котором он внезапным ударом устранил их от дел и самовольно назначил себя директором. Теперь все опять поменялось. Четверо слепых, уставившись невидящим взглядом в никуда, своими ясными мозгами первые сообразили, что Бритый Ли больше не вернется. Один из них засмеялся, и трое других подхватили его смех. Идиоты, которые и так знай себе улыбались, увидев смеющихся слепцов, решили не отставать и заржали в голос. Глухие ничего не услышали, но, увидев, как все смеются, решили, что Бритый Ли перед выходом отпустил шутку, и тоже разинули рты, подражая смеху: двое смеялись в голос, а трое — беззвучно. Тут в себя наконец пришло обескураженное начальство. Хромые поняли, что Ли уволился, но никак не могли взять в толк, отчего все так радуются. Хромой директор сказал, что товарищ Ли всегда так хорошо ко всем относился, теперь, когда его не стало, не стоит так веселиться. Хромой зам согласно закивал в ответ и добавил, что товарищ директор все верно заметил, он бы тоже так сказал. Четверо слепцов спросили, а чего это Бритый Ли решил вдруг ни с того ни с сего уволиться. Небось сделался он теперь начальником гражданской управы.
— Товарищ Ли теперь товарищ начальник управы, — твердили слепые.
— И верно, — внезапно прозрели хромые.
Начальник управы Тао Цин только через месяц с небольшим узнал, что Бритый Ли уволился. К тому моменту инвалиды закончили выполнять последний добытый им заказ. Старое закончилось, а ничего нового не приходило. Двое хромых переехали обратно в свой кабинет, снова извлекли на свет божий старую шахматную доску и принялись опять честить друг друга, тыча пальцами и отменяя уже сделанные ходы. Оставшиеся слонялись по цеху, не зная, чем заняться. Идиоты по-прежнему веселились, а слепые соревновались с глухими, кто кого перезевает.
Тогда четырнадцать верноподданных начали тосковать по Бритому Ли. По инициативе слепых и с одобрения хромых работники артели собрались в нестройные ряды и в полном беспорядке пришли во двор гражданской управы.
— Товарищ Ли! Товарищ Ли! Мы пришли тебя навестить! — принялись они орать во все горло.
Тао Цин, который как раз проводил собрание управы, увидел вопящих инвалидов через окно. Он читал директиву из центра, и вопли снаружи страшно его раздражали. Тао швырнул директиву на стол и рассерженно сказал:
— Ну, этот Ли совсем обалдел — перевез тут своих инвалидов прямо в управу.
