Так, спустив те пять юаней, что были у него с собой, и объявив во всеуслышание, что собирается несколько дней тестировать пельмени, он обеспечил себе надежный харч. С коробками в руках он выплыл из закусочной и зашагал куда бодрее, чем давеча. Теперь ему предстояло найти место, где можно бесплатно заночевать. Тут Чжоу Ю снова стал подбираться к Стихоплету Чжао — с видами на его циновку.
Если бы не комары со своим писком, Стихоплет давно бы уже видел третий сон. От укусов у него чесалось все тело и зудела душа, и он, размахивая руками в разные стороны, покрывал конечности звонкими шлепками. Все ладони у него были в крови от придавленных комаров. Тут к нему подошел с коробками Чжоу Ю и, опустив свою ношу прямо перед циновкой, сложил их. Стихоплет развел под фонарем руками и произнес:
— Все моя кровушка.
Чжоу Ю вежливо кивнул в ответ. В этот момент его игрушечный телефон принялся надсадно звонить. Он принимался звонить всякий раз, когда Чжоу предоставлялась возможность кого-нибудь объегорить. «Хэлоу», — пропел он в трубку и продолжил разговор длинной тирадой на непонятном Стихоплету языке. Чжао с любопытством смерил Чжоу Ю взглядом и, подождав, пока он закончит, осторожно спросил:
— Ты сейчас на английском говорил, что ли?
— Да, — кивнул Чжоу Ю, — по бизнесу, с главой своего американского отделения.
Обрадовавшись отгадке, Стихоплет добавил:
— Ну, уж по-ихнему я понимаю немного.
Стихоплет ликовал, и Чжоу Ю понял, что не смог застать его своей выходкой врасплох, а потому игрушечный мобильный должен был зазвонить еще раз. Взяв трубку, он произнес:
— Не понимаю…
За этим опять последовало много непонятных Стихоплету иностранных слов. Дождавшись, когда Чжоу закончит говорить и уберет телефон в карман, он с прежней осторожностью спросил:
— Небось сейчас ты не на английском говорил?
— На итальянском, обсуждал дела с главой своего итальянского отделения.
Стихоплет снова заметил с удовольствием:
— Я сразу понял, что это не английский.
Нарвавшись на самодовольного простака, которого не могли расшевелить даже два телефонных звонка, обманщик Чжоу вынужден был решиться на третий.
— Юбо сайё… — пропел он в трубку.
На сей раз Стихоплет наконец был приведен в покорность. Больше он не отваживался бахвалиться своим всезнайством и скромно спросил:
— А сейчас по-каковски?
Чжоу Ю с улыбкой ответил:
— По-корейски, обсуждал дела с главой своего корейского отделения.
На лице у Стихоплета появилось выражение крайнего почтения, и он обратился с новым вопросом:
— А на скольких языках ты разговариваешь?
Чжоу Ю вытянул вперед три пальца со словами:
— На тридцати.
— Так много! — испуганно вскрикнул Чжао.
Чжоу Ю изобразил смущенную улыбку:
— Включая китайский.
— Все равно двадцать девять штук, — заметил Стихоплет.
— Быстро ты сосчитал, — похвалил Чжоу Ю собеседника и, беспомощно покачав головой, добавил: — Нечего делать, у меня бизнес от Северного полюса до Южного, от Африки до Латинской Америки. Жизнь заставила.
Стихоплет был полностью очарован и немедленно перешел на «вы»:
— А чем вы занимаетесь?
— БАДами, — ответил Чжоу Ю.
Сказав это, он скинул пиджак на коробки, развязал галстук и засунул его в карман. Пока он расстегивал рубашку, Стихоплет осторожно поинтересовался:
— А что в коробках?
— Девственность, — бросил в ответ Чжоу.
Стихоплет был поражен до глубины души. Тем временем Чжоу Ю скинул рубашку на коробки и остался голым по пояс.
— Ты чего, не слыхал о такой штуке?
— Конечно, слыхал, — растерянно ответил Стихоплет. — У баб целки внутри торчат, как они могли в твоей коробке-то оказаться?
Чжоу Ю расхохотался:
— Это искусственные.
— А что, искусственные тоже бывают? — поразился Стихоплет.
— Само собой.
Чжоу Ю плюхнулся на циновку Стихоплета, скинул ботинки, носки и брюки и сложил их на коробки. Так он остался в одних трусах, как и Чжао.
— Даже сердечные имплантаты бывают, что уж там говорить! А эти искусственные штуки совсем как настоящие: тут тебе и боль, и кровища.
Он опустился на циновку Стихоплета, словно на кровать в собственном доме, и даже попинал его немного, чтоб тот подвинулся. Но Стихоплет не поддался и подумал, что тут в конце концов его постель, а этот малый вздумал его выпихнуть. Чжао вышел из себя и, снова перейдя на «ты», пнул Чжоу Ю в ответ:
— Эй, эй, это моя постель. Какого черта ты здесь пристроился?
Чжоу Ю брезгливо ткнул пальцем в циновку и спросил:
— И это еще называется постель?
— Все в пределах этой циновки называется «постель». Моя постель, — ответил Стихоплет.
Чжоу Ю устроился поудобнее, прикрыл глаза и произнес с зевком:
— Ладно, пусть так. Пустил бы друга из вежливости.
Стихоплет сел с намерением выдворить засыпающего побыстрее.
— Какой такой друг? Мы парой слов перекинулись, — произнес он.
Чжоу Ю, прикрыв глаза, ответил:
— Бывает так, что только познакомишься, а уже не разлей вода. А бывает, что всю жизнь человека знаешь, а все равно дружбы нет…
Стихоплет вскочил на ноги и пнул Чжоу Ю.
— Вали, мать твою, отсюда, кто тут тебе друг?
Потом он пнул Чжоу еще раз по бедру, и тот с воплем сел на циновке. Обхватив себя руками за ноги, он закричал на Стихоплета:
