Стихоплет, сбежав домой, уписал сперва обед, а потом, пользуясь тем, что две его девицы были в городе, улегся на диван и заснул. Так он проспал до сумерек, пока не вернулись квартирантки, которые, увидев Стихоплета в одних трусах на диване, подняли такой вопль, что он мгновенно проснулся, вскочил и был таков. Добежав до первого этажа, он увидел, что Чжоу Ю все еще торчит в закусочной, размахивая руками и отдавая распоряжения, а вокруг него образовалась целая толпа из сидящих за столиками и пришедших просто послушать его россказни зевак.
Стихоплет бесшумно прокрался к раскрытой двери Сунгановой квартиры и увидел, что Линь Хун только принялась готовить ужин, а ее муж сидит на диване и смотрит телик.
— Все роздал? — спросил Стихоплет.
Сун Ган кивнул, а Чжао обернулся и посмотрел в сторону закусочной. Убедившись, что Чжоу Ю его не замечает, он вышел из дома и тренировочной трусцой пробежал сто семьдесят метров. Убегавшись так, что его прошиб пот, Стихоплет выковырял из глаз засохшие со сна слезы и, словно умаявшись за целый день от раздачи рекламок, устало вполз в закусочную. Заметив его, разглагольствующий Чжоу Ю помахал ему рукой и сказал народу:
— О, генпом Чжао!
Народ не понял, что это значит, а Чжоу пояснил, что это помощник генерального директора. Стихоплет испытал прилив страшной гордости: он-то думал, что стал всего-навсего дилером. Его усталая физиономия мгновенно засветилась довольным румянцем. Расталкивая толпу, он подошел к Чжоу Ю сзади и, согнувшись, сообщил, что все рекламные листовки розданы, да так и остался стоять позади, как заправский помощник. Чжоу Ю поднял голову и спросил:
— Ты всю вторую половину дня дрых, что ли?
— Э, нет! — замотал головой Чжао. — Я всю Лючжэнь обошел, все листовки роздал.
— А изо рта несет, как будто только что проснулся, — заметил Чжоу.
Народ заржал, а Чжао покраснел и повторил, что он все это время раздавал рекламки вместе с Сун Ганом. Чжоу Ю с улыбкой произнес:
— Сун Гана-то я видел, а вот тебя нет.
Стихоплет хотел оправдаться, но Чжоу замахал на него руками, чтоб он молчал, а сам продолжил разливаться соловьем. Сестренка Су, сидя напротив, глаз не могла от него отвести. Заметив, что Стихоплет обливается потом, Чжоу сказал ему пару слов утешения и продолжил вещать, как был в Африке:
— У африканских крестьян самая высокая производительность во всем мире…
— Это почему? — спросил народ.
— Потому что с голым задом пашут. И поле обрабатывают, и землю удобряют.
Народ пришел в полный восторг и заключил, что это действительно шикарный метод, позволяющий заниматься двумя делами одновременно и силы экономить. Да и зад не надо подтирать: ветерком обдует.
Потом Чжоу Ю, указывая на разгуливающих перед закусочной конкурсанток, обратился к зевакам:
— У вас от этих девиц уже в глазах рябит, а ведь их всего тыщи три, а?
Он рассказал, как однажды оказался на острове в Тихом океане. Квакнув пару раз, Чжоу изобразил его название и сообщил, что переводится оно как «Остров женщин». Ступив на остров, он понял, что оказался в царстве амазонок: там было больше сорока пяти тысяч восьмисот женщин, красивых, словно небожительницы, но ни одного мужчины. Какой-то странник, правда, забирался на остров, но это было за одиннадцать лет до Чжоу. Выпучив глаза, Чжоу Ю сообщил толпе:
— Вы подумайте, они одиннадцать лет без мужика сидели, как меня увидели, так…
Дойдя до этого момента, он выжидательно отхлебнул чаю и велел официантке подбавить еще кипятка. Мужики едва не загорелись от нетерпения, понося медлительную девицу последними словами. Когда Чжоу сделал очередной глоток, все как один, выпучив глаза, спросили:
— Как тебя увидели, так что?
Чжоу Ю сделал вдох в свое удовольствие и наконец произнес:
— Выстроились в очередь, чтоб меня изнасиловать. Разумеется, право первой ночи отошло королеве…
Потом Чжоу Ю сказал, что королева была совсем не старуха. У них там в женском царстве на этот пост могла претендовать только самая красивая женщина. Описав цветущую наружность этой восемнадцатилетней девушки, он добавил:
— Иностранцы бы сказали, что вылитая Венера. Мы бы сказали, что натуральная Си Ши.
Мужики непременно хотели знать, оприходовал ли он королеву.
— Ну и твоя первая ночь досталась ей? — спросили они.
— Да нет, — покачал головой Чжоу.
— Это почему? — удивилась толпа.
— Хотя она и была красавица, но любви у нас с ней не получилось.
Мужики замотали головами и спросили:
— Ну а потом?
— Потом? — сухо переспросил Чжоу. — Потом я сбежал.
— Как сбежал?
— Да очень просто. Переоделся женщиной и сбежал.
Толпа издала огорченный стон.
— Какого черта ты сбежал? — спросил кто-то. — Да если б я там был, то хоть целься мне в лоб из пистолета, хоть в жопу из пушки, да хоть ракетами «томагавк» бомбардируй, я бы, мать твою, и то не уехал!
— Точно! — поддакнули остальные.
— Ну уж нет, — отрезал Чжоу Ю. — Мой первый раз должен достаться только любимой женщине.
Сказав это, он бросил взгляд на сидящую напротив Сестренку Су. Та была само смущение. Дослушав рассказ о женском царстве до конца, какая-то баба в толпе спросила:
— Так в скольких странах ты побывал?
