Когда автобус выезжал с вокзала, Сун Фаньпин каким-то образом снова будто вынырнул из беспамятства и даже сумел встать на ноги. Шатаясь, он сделал пару шагов и махнул правой рукой. Вслед удалявшейся машине несся его прерывающийся голос:
— Я… еще… не… сел…
Едва усевшиеся отдыхать красноповязочные снова вскинулись и повалили Сун Фаньпина в пыль. Тот больше не сопротивлялся. Он запросил пощады. Несгибаемому Сун Фаньпину сильно-сильно хотелось выжить. Собрав последние силы, он встал на колени. Сплевывая кровавые слюни и зажимая правой рукой сочащийся кровью живот, он заплакал, умоляя их не бить. Из глаз его катились кровавые слезы. Он вытащил из кармана письмо Ли Лань и своей бессильной левой рукой, внезапно пришедшей в движение, развернул его, удостоверяя, что на самом деле совсем даже не думал бежать.
Никто не потянулся к его письму, только ноги людей с повязками продолжали свою работу. Две обломанные палки вонзились в тело Сун Фаньпина, будто штыки, и вышли наружу. Кровь хлынула из него, как вода из пробоины.
Несколько наших, лючжэньских, своими глазами видели бойню. Та самая Тетка Су, что держала закусочную у вокзала, увидев, что происходит, залилась горькими слезами. Она растирала слезы руками и качала головой, ахая по временам так, что непонятно было, был ли то звук плача или дыхания.
Сун Фаньпин еле дышал. Тут шестеро красноповязочных почувствовали, что проголодались. Они бросили на время Сун Фаньпина и пошли в закусочную. На них лица не было от усталости, словно они целый день разгружали товар в порту. Ввалившись в заведение, они плюхнулись за столы и рта не в силах раскрыть от изнеможения. Опустив голову, Тетка Су вошла в закусочную и села за прилавок, молча глядя на восседавших там шестерых зверюг. Отдохнув немного, мужики заказали себе соевого молока, жареного хвороста и булок. Получив, что хотели, они принялись есть жадно, как звери.
Тут как раз подоспели пятеро, державшие караул на причале. Заслышав, что Сун Фаньпина схватили на вокзале, они, счастливые, тут же прискакали, обливаясь потом. Их палки принялись бешено молотить недвижное тело. Когда палки были переломаны, красноповязочные принялись пинать и топтать Сун Фаньпина ногами. Едва из закусочной выкатились после еды первые шестеро мужиков, как в нее получить свой законный завтрак ввалились вторые пятеро. Сменяя друг друга, одиннадцать человек продолжали терзать Сун Фаньпина, лежавшего на земле без признаков жизни. Они пинали его туда-сюда. В конце концов у Тетки Су сдали нервы и она сказала:
— Небось мертвый он уже…
Красноповязочные остановились, отерли пот и пошли прочь, как победители. Они так отбили себе о Сун Фаньпина ноги, что ни один из них не мог идти прямо. Глядя на их колченогую походку, Тетка Су подумала, что это ни в какие ворота не лезет, и сказала сама себе:
— Как же можно быть такими нелюдями, а?!
Тем временем Бритый Ли с Сун Ганом спали у себя дома. Им снилось, как обрадуется мать, когда вернется. Проснулись они только в полдень, сияя от радости. Хотя Сун Фаньпин и сказал им, что приедет только к закату, дети все извелись от нетерпения. Уже днем они отправились на вокзал, чтобы там дождаться прибытия родительского автобуса. Выходя из дому, каждый из них, подражая Сун Фаньпину, засунул левую руку в карман штанов и заболтал правой, изо всех сил стараясь выглядеть так же круто, как герои из кинофильмов. Они специально шли пружинящей походкой, а выходило все равно как у киношных предателей-шпионов.
Спускаясь с моста, дети увидели Сун Фаньпина — бесформенное кровавое тело, лежащее на земле у вокзала. Мимо него проходили люди и что-то говорили. Мальчишки тоже прошли мимо, не узнав его. Сун Фаньпин лежал ничком, подмяв под себя одну руку и изогнув в локте другую. Одна нога была распрямлена, а другая скрючена. По его лицу, рукам и ногам ползали жужжащие мухи, облепив все места, где выступала кровь. Увидев это, дети испугались; им стало дурно. Сун Ган спросил какого-то человека в соломенной шляпе:
— А это кто? Он что, умер или как?
Человек покачал головой и сказал, что не знает. Потом он уселся под деревом, снял шляпу и принялся обмахиваться ей, как веером. Ли с Сун Ганом поднялись по ступенькам и вошли в зал ожидания. Им казалось, что если они останутся снаружи хоть немного, то чертово летнее солнце высушит их насквозь. С потолка зала ожидания свешивалось два вентилятора, которые с гулом вращали лопасти, а под ними двумя кружками толпились люди, жужжавшие, словно мухи. Братья постояли рядом с каждой из кучек, но так и не почувствовали прохлады от вентиляторов: все места, где дуло, были уже заняты. Тогда они подошли к окошку кассы и, встав на цыпочки, заглянули внутрь. Внутри они увидели кассиршу, которая отупело сидела, будто дурочка, так и не оправившись полностью от утреннего кошмара. Звуки детских голосов напугали ее до беспамятства. Выкатив глаза, она закричала:
— Чего пялитесь?
