Дети тут же присели и тихонечко двинулись прочь, туда, где проверяли билеты. Решетчатая дверца была наполовину открыта, и, заглянув за нее, дети увидели, что автобусов там не было. За дверцей стоял только контролер со стаканом чая в руках. Он подошел к ним и проревел:
— Какого черта вам здесь надо?!
Братья обратились в бегство. Потом они, скучая, сделали еще пару кругов по залу. Тут на пороге появился Мороженщик Ван с табуреткой в руках и коробом мороженого на спине. Он поставил свою табуретку прямо у входа в зал, плюхнулся на нее и принялся колотить по коробу деревяшкой, зазывая покупателей:
— Мороженое! Мороженое для классовых братьев и сестер!..
Братья подошли к Мороженщику и, глотая слюни, уставились на него. Тот, постукивая своей деревяшкой, настороженно поглядывал в их сторону. Тут дети снова обратили внимание на Сун Фаньпина, который так же валялся, где был. Ткнув в него пальцем, Сун Ган спросил Мороженщика:
— А это кто?
Склонив голову набок, Мороженщик глянул на них одним глазом и сделал вид, что не слышал вопроса. Но Сун Ган не остановился:
— Он помер или как?
— Если нет денег, то отвали. Нечего здесь слюни жевать! — взбесился Мороженщик.
Дети от испуга аж подпрыгнули и, взявшись за руки, сбежали вниз по ступенькам. Под палящим солнцем они пошли мимо облепленного мухами Сун Фаньпина. Вдруг Сун Ган остановился и вскрикнул. Тыча пальцем в бледно-желтые шлепанцы на его ногах, он произнес:
— На нем папины шлепки. — Потом он заметил красную майку и добавил: — И папина майка.
Не понимая, что происходит, дети стояли и смотрели друг на друга. Через какое-то время Бритый Ли сказал, что это не папина майка, что на папиной должна быть строчка желтых иероглифов. Сун Ган закивал, а потом замотал головой — иероглифы должны были быть спереди, на груди. Дети присели на корточки и замахали руками, чтоб отогнать мух. Потом они разорвали на Сун Фаньпине майку, и в руках у них осталось несколько желтых знаков на красном. Сун Ган поднялся на ноги и завыл. Рыдая, он спросил брата:
— А вдруг это папа?
Ли не выдержал и тоже распустил нюни:
— Не знаааю…
Дети стояли и, плача, оглядывались по сторонам. К ним никто не подошел. Тогда они снова опустились на корточки и стали отгонять мух с лица отца, чтоб удостовериться, что это он. Лицо Сун Фаньпина было покрыто кровью и землей, ничего не разглядишь. Незнакомец, казалось, был похож на Сун Фаньпина, но был ли это и вправду он? Братья встали в полный рост и решили пойти спросить кого-нибудь. Сперва они подошли к деревьям, где курили двое. Показывая на Сун Фаньпина, дети задали свой вопрос:
— Это наш папа или нет?
Курившие на секунду застыли, а потом покачали головами:
— Мы его не знаем.
Дети поднялись по ступенькам и подошли к Мороженщику. Растирая слезы, Сун Ган спросил его:
— Тот, кто лежит на улице, это наш папа?
Хлопнув пару раз дощечкой, тот выпучился на Сун Гана:
— Проваливай!
Ли обиженно сказал:
— Но мы не жевали слюни.
Мороженщик ответил:
— Тем более валите!
Братья, плача и держась за руки, вошли в зал ожидания, чтоб спросить тех людей, что стояли под вентиляторами:
— Кто из вас знает? Человек на улице — это наш папа или нет?
От этих слов народ зашелся хохотом. Все говорили, что на свете, оказывается, бывают и такие придурки, что отца собственного не могут распознать без подсказки. Кто-то, заливаясь смехом, помахал им рукой:
— Эй, мальцы, подойдите.
Дети подошли к нему, и тот человек, опустив голову, спросил их:
— Вы знаете моего папашу?
Братья покачали головами.
— Так кто же знает моего папашу? — спросил он.
Подумав, дети ответили:
— Ты сам.
— Идите, — взмахнул рукой тот человек. — Собственного отца сами узнаете.
Рыдая и цепляясь друг за друга, дети вышли из зала ожидания, спустились вниз и подошли к лежащему на земле Сун Фаньпину.
— Мы-то знаем своего папу. Но у этого человека все лицо в крови, не разглядишь, — плача, произнес Сун Ган.
Тогда мальчики отправились в закусочную. Там была только Тетка Су, которая протирала столы. Они уже были напуганны и, не решаясь войти, стояли у порога. Сун Ган тихо проговорил:
— Мы хотели спросить у вас, но боимся, что вы рассердитесь…
Заметив у порога двух зареванных детей, Тетка Су оглядела их с головы до ног и спросила:
— Вы не побираться пришли?
— Нет, — Сун Ган ткнул в лежащего на улице в пыли Сун Фаньпина. — Мы хотели спросить у вас, это наш папа или нет?
Тетка Су опустила тряпку. Она узнала Бритого Ли. Эта шантрапа малолетняя терлась тут об телеграфный столб, да еще и заявляла, что это к нему половое влечение пришло. Бросив взгляд на Ли, она спросила Сун Гана:
— А как зовут вашего отца?
Сун Ган ответил:
— Его зовут Сун Фаньпин.
Дети услышали, как Тетка Су запричитала что-то невразумительное, похожее на «ой, господи!», «ой, мамочки!» и «держите меня семеро». Умаявшись причитать, она, тяжело дыша, сказала Сун Гану:
— Так он там лежит на улице битый час, я думала, все его домашние уже померли…
Дети не поняли, что она сказала, поэтому Сун Ган продолжил. свой допрос:
— Это наш папа?
Тетка Су, вытирая пот со лба, ответила:
— Того человека зовут Сун Фаньпин.
