Но Сайталов не был бы Сайталовым, если бы не придумал и еще чего «на закуску». Неожиданно – уже под конец гимна – он появился из задника занавеси, и в очередном своем преображении. На этот раз он был одет в невероятно изорванное пальто и такую же затертую и порванную шляпу, которую он, правда, подойдя к зрителям, почти сразу снял, протягивая ее для подаяния. И с первыми же словами стало понятно, кого он изображает или пародирует, а может опять на что-то намекает:
– Подайте на цветочки!.. На цветочки для нашей Лизочки… Лизочке укрыться нужно – холодно нашей Лизочке… Огня, огня надо… Или цветочками укрыться. Укрыться цветочками, чтобы не холодно…
Ответом ему стали громкие смешки и аплодисменты. И опять же ведь символ какой-то – в этом привлечении к ажитации и образа нашего бедного юродивого штабс-капитана. А с заднего угла и действительно подали роскошный букет из белых лилий. Смуров в этот момент оглянулся назад и увидел, что букет подала какая-то дама, что, кажется, не присутствовала с начала ажитации. Собрав символические подаяния (они действительно были только в виде символа, ибо ажитация не предусматривала никаких сборов пользу чего-либо – об этом бы заранее было известно), Сайталов еще не выходя из образа юродивого, вручает букет главной «приме» ажитации – Лизке:
– Лизонька, возьми. Это цветочки тебе – укрыться… Укроешься цветочками – не так холодно будет.
И уже поворотясь к публике, вызывает ее на прямой аплодисмент. Народ аплодирует – и весьма живо. Наши взволнованные и в то же время горделивые от совершенного действа «матроны» уже сбросили торжественные маски и теперь, не сдерживаясь, улыбаются. Один только Колбасников почем-то выглядит как-то обескуражено. У него еще к тому же поднялся дыбом правый воротничок мундира – и никто не поправил его. Ракитин на другом конце напротив держится непоколебимо довольно и в то же время как-то хитро. И у Лизки на лице сквозь естественное оживление, что проступает даже через слой непомерного грима, проглядывает что-то как бы снисходительное.
Всем уже не терпелось обсудить эмоции за предусмотренным следом «чаем» (там, кстати, тоже ожидались «сюрпризы), как случилась все же одна «ложка дегтя» в, казалось бы, так успешно совершившейся ажитации. Неожиданно падает на пол Лизка. Никто толком не понял, как это случилось. Она уже осталась на сцене одна, собираясь уходить за всеми остальными артистами, но видимо, за своими лилиями не слишком хорошо смотрела, куда нужно ступать. Пол, напомню, был забросан ее разнообразными «платьями» и обрывками пут и «цепей». На один из таких обрывков она, видимо, и наступила. Тот поехал под ее ногой, и она вслед за ним. Пытаясь удержаться, она всплеснула руками, от чего все ее лилии полетели в портрет государя, и даже пыталась схватиться за него рукой – но это ей не помогло. Она так и упала – затылком на пол, причем у всех в ушах остался мгновенный и очень сильный звук удара – не только собственно головы, но и синхронный взбряк всех колокольчиков ее кокошника, который так и оставался на ее голове. Однако, этот кокошник, видимо, сослужил хорошую службу – он как раз на затылке был завязан широкой тесьмою, и эта тесьма все-таки чуть смягчила силу удара головой. Но Лизка все-таки на какое-то время потеряла сознание. И первой, кто бросился к ней, в то время как все еще стояли в столбняке под всеобщее «ах!», была Грушенька. Да – это была та самая дама, что и подала Сайталову букет с лилиями. Как она вообще попала на эту, в общем-то «закрытую» для посторонних, ажитацию – загадка в некотором роде. Неужели ослабили наблюдение за входом – ведь присматривали за ним, не могли не присматривать. А Аграфена Александровна уж никак не принадлежала к довольно избранному либеральному «клубу» нашего общества, да и обладая достаточно одиозной репутацией, никак не могла быть просто приглашена кем-то из присутствующих в зале. Но факт остался фактом: при всеобщем замешательстве она первой бросилась на помощь Лизке. Странно, но в зале не оказалось в этот момент Зинаиды Юрьевны, вместе с которой Лизка и приехала на ажитацию. Ее вообще не оказалось на тот момент в доме у Сайталова. Грушенька, приведя в чувство Лизку, уже стала уводить ее к себе в карету и только на выходе столкнулась с возвращающейся откуда-то Зинаидой Юрьевной. Между обеими дамами произошло столкновение, даже и сцена, после которой Зинаида Юрьевна сначала, было, забрала себе Лизку, но вынуждена была оставить ее у Грушеньки, так как сама Лизка решительно предпочла Аграфену Александровну, и они сразу же отбыли из Сайталовского дома. Нам бы тоже нужно последовать за ними, но все-таки еще несколько слов по поводу ажитации.
