Братья Хоторны полностью

Затем один парковщик отвез другого домой, оставив невероятную машину у банка. Грэйсон не знал, как долго просидел на парковке этого банка за рулем «феррари», оставив кейс на полу со стороны пассажира, подальше от себя.

Он должен был оставить фотографии в банковской ячейке. Должен, но не сделал этого.

Какое имело значение, что Шеффилд Грэйсон следил за ним? «Всю мою жизнь». Этим словам удалось пробиться сквозь туманную пелену в его голове. «Он наблюдал за мной всю мою жизнь».

Рука Грэйсона потянулась и нажала на кнопку зажигания. Выезжая с парковки, он подумал о выражении глаз служащего отеля. Очевидно, они оба по очереди садились за руль. Грэйсон задумался, насколько быстро они ехали, сколько острых ощущений себе позволили.

Выехав на шоссе, Грэйсон нажал на педаль газа и помчался все быстрее и быстрее. Когда Джеймсону нужно было сбежать от чего-то, он либо гонял на полной скорости, либо поднимался высоко в небо. Сейчас был только один вариант.

Он с легкостью разогнал «феррари» за сотню.

«Ты не Джеймсон. Что простительно ему, непростительно тебе, – Грэйсон слышал голос Тобиаса Хоторна так же отчетливо, как если бы он сидел рядом с ним. – И знаешь почему?»

Грэйсон не был безрассудным, он не заигрывал с судьбой.

«Потому что когда-нибудь это будешь ты». Сколько раз ему говорили об этом? И все это время его дедушка знал, что эти слова – ложь. Тобиас Хоторн вычеркнул свою семью из завещания еще до рождения Грэйсона.

«Этого никогда не произойдет!» Грэйсон так крепко вцепился в руль, что побелели костяшки. Его нога напряглась, тело застыло в ожидании. Стоило лишь вдавить педаль в пол, чтобы заставить Старика замолчать, перестать думать о Шеффилде Грэйсоне и умчаться вперед.

Грэйсон перестроился в левый ряд, все машины, словно по волшебству, пропускали его. Теперь ему ничего не мешало. Не было никаких причин не позволять «феррари» делать то, что подобные автомобили делают лучше всего.

«Я могу гнать. Освободиться. Послать к черту осторожность и правила». Его переполняла злость, потому что он не мог.

Он не мог допустить, чтобы кто-то пострадал. Грэйсон не в том положении, чтобы рисковать, игнорировать возможные последствия или зацикливаться на том факте, что отец, который, как он был уверен, презирал его, собирал его фотографии и хранил все эти годы.

Какое это имеет значение? Теперь он мертв.

Грэйсон перестроился в другой ряд, снова перестроился, и вот он уже затормозил на обочине. Он заглушил машину одной рукой, вторая по-прежнему крепко держала руль.

Грэйсон лег на него и задышал так тяжело, что, казалось, ребра вот-вот треснут.

Вдруг зазвонил телефон, и ему все же удалось отцепиться от руля.

– Алло, – ответил он с закрытыми глазами.

– Что случилось? – Бабуля. Он прямо-таки ощущал, как его прабабушка тычет его тростью, требуя ответ на свой вопрос.

– Все в порядке. – Скажи. Поверь в то, что говоришь. Сделай так, чтобы это стало правдой.

– Молодой человек, с каких пор ты считаешь, что обманывать меня – это хорошо? – с укором спросила бабушка. – Конечно, что-то случилось! Ты сказал «алло».

Грэйсон нахмурился.

– Я всегда говорю «алло»!

– А теперь ты еще и кричишь, – заворчала бабушка, и он словно увидел, как прищуриваются ее мудрые глаза. – Ксандр прав.

Грэйсон тоже прищурился.

– И что именно сказал тебе Ксандр?

– Пф-ф! – отозвалась бабушка. Грэйсон достаточно хорошо ее знал, чтобы понять, что это и был ее ответ и другого он не дождется.

«Не забыть убить Ксандра», – сделал себе мысленное напоминание Грэйсон. Эта мысль, как и бабулино фырканье, были такими родными и знакомыми, что ему наконец стало легче дышать. Туман в голове рассеялся.

– У тебя все в порядке?

Бабушка не имела привычки звонить просто так.

– Разве я разрешала тебе волноваться обо мне? – снова фыркнула бабуля. – Это не я отвечаю по телефону не пойми как. Что стряслось, мальчик?

Грэйсон подумал о кейсе, фотографиях, всех этих «Что, если…», о Джиджи, о Саванне. Он подумал об Акации, о Скай, о Шеффилде Грэйсоне.

– Ничего.

– Тю! – Бабушка совершенно ясно дала ему понять, что думает о его ответе.

Грэйсон снова закрыл глаза.

– Скай когда-нибудь фотографировала нас, когда мы были маленькими? – Голос его вдруг охрип. – Меня?

– Когда ей было нужно. – Бабушка не скрывала своих чувств. Скай то появлялась в жизни своих сыновей, то исчезала. Она делала только то, что нужно было ей.

– Она отправляла какие-нибудь из этих фотографий моему биологическому отцу? – Грэйсон и сам не понимал, зачем спрашивает об этом. Скай отсутствовала на тех фотографиях, которые он видел. Так какая разница, отправила ли она Шеффилду Грэйсону пару снимков или нет?

– Это вряд ли! – Бабушкин голос стал мягче. – Возвращайся домой, мальчик.

Домой. Грэйсон подумал о доме Хоторнов. О своих братьях. Он откинулся на подголовник сиденья, горло словно сдавило. Грэйсон немного посидел так – буквально секунду – и опустил голову.