Инспектор отодвинул черную бархатную штору в углу под лестницей и по слабо освещенному коридору прошел мимо подсобных помещений, свернул налево. Он легко ориентировался в любом лабиринте коридоров и дверей, улиц и домов, если хоть раз в жизни побывал там.
Барринг, утопая в огромном кожаном кресле, сосредоточенно чинил своими волосатыми ручищами гусиные перья, сопел и даже не поднял головы. Это был великолепный экземпляр человеческой породы. Расстегнутая на груди мексиканская куртка открывала мощную шею борца, повязанную синим платком.
– Привет, Джо, – сказал Левье и подвинул к себе стул. – Ты отстал от жизни. Уже несколько лет, как изобрели стальные перья.
Джо Барринг, бывший австралийский каторжник, не любил полицейских. Отметины от кандалов на щиколотках ног на всю жизнь испортили отношения между Джо и полицией.
– А кандалы на подушечках еще не изобрели? – спросили Барринг, растягивая толстые губы в ухмылке. – Разве ты в прошлый раз не все вынюхал, ищейка?
– Ослабь вожжи, Джо, а то занесет на повороте.
– Ты напугал меня до середины следующей недели, сыщик. Сваливай, пока я не порвал тебе пасть.
– Не стоит утомляться, Джо. Всего пару вопросов. Ты же не хочешь, чтобы тебя под конвоем отвезли в Калабус давать показания?
– Меня не было здесь, когда заварилась эта каша.
– Да, но это не объясняет, почему француз прямо с корабля пришел в твою гостиницу и назвал портье твое имя. Вы были знакомы раньше? Скажи мне правду, Джо. Я не стал бы тебя беспокоить по пустякам, зная о твоих симпатиях к слугам правосудия.
Барринг задумался. Вылез из кресла, сделал несколько шагов в сторону буфета, достал с верхней полки пузатую бутылку без наклейки.
– Ты раздражаешь меня, как разбавленное бренди, Левье. Выпьем. Это успокаивает и помогает людям договориться по-хорошему.
Барринг налил в мутные стаканы темной жидкости на два пальца, опрокинул в горло свою порцию, подождал, пока выпьет Левье, и вернулся в кресло.
– Восемь лет назад я приехал в Новый Орлеан, чтобы начать жизнь заново. Ты сам, Левье, эмигрант и знаешь, что значит оказаться в чужой стране без гроша в кармане. Если б я не встретил четыре года спустя на своем пути Пьера Лафита, то до сих пор бы таскал тюки с хлопком в порту, пока не сломал себе спину. – Барринг потянулся за бутылкой и выпил еще. – В это трудно поверить, но Лафит дал мне денег в долг и предложил стать совладельцем «Масперо». Потом он занялся торговлей, часто разъезжал, пропадая на несколько месяцев. Однажды в гостиницу на мое имя матрос с французского корабля принес письмо с припиской «Для П. Лафита». Когда я передал послание мсье Пьеру, он сказал, что сообщил адрес гостиницы своему брату Жану, младшему лейтенанту наполеоновской армии. Это было перед походом императора в Россию. Я рад, что Жан Лафит уцелел и приехал в Америку. Естественно, он стал разыскивать брата через меня. Вот и все, инспектор. Здесь ничего нет по вашей части.
Левье внимательно выслушал рассказ Барринга.
– Пьер Лафит до сих пор совладелец гостиницы?
– Послушай, Левье, я рассказал тебе все, что ты хотел, а теперь убирайся. Мне надоела твоя вынюхивающая физиономия.
– Хорошо, Джо, я ухожу. Последний вопрос: как называется это благородное пойло, которым ты меня угощал? Контрабанда?
– Не зли меня, ищейка. Сделай так, чтобы я тебя не видел.
Только к полудню, посетив еще несколько злачных мест, Левье с облегченным кошельком добрался до здания таможни, где располагался его участок. Из полученных двухсот долларов пятьдесят он решил оставить себе и положить их в Американский Национальный Банк, где у Левье уже скопилась небольшая сумма. Откладывать на черный день он стал недавно, почувствовав приближение старости.
Ноги Левье были уже не те. Он выбился из сил, пока добрался до своего рабочего кабинета на втором этаже таможни. В помещении еще чувствовалась сырость, и Левье затопил печку. На столе лежали отчеты двух его помощников. Инспектор бегло просмотрел их. Ничего интересного: мелкие кражи и драки между пьяными матросами. Левье собрался пойти перекусить в ближайшую кофейню. Когда он поднялся со стула, распахнулась дверь и в кабинет быстро вошел взволнованный молодой человек в расстегнутом жилете и черных нарукавниках.
– Вы инспектор Левье?
Левье где-то уже видел бесцеремонного посетителя, но сразу не мог вспомнить.
– Да, это я. Расслабьтесь, сударь, у вас неприятности?
– У меня нет, а кое у кого могут быть.
– У кого же?
Молодой человек подошел, вынул из-под мышки бумаги и положил их на край стола.
