– Господа, вы не представляете, как женщины обожают пошлости, – поделился опытом Бертон, направляясь в партер. – Я надеюсь на вас, Левье. Раушера оставьте при себе. Он знает, где меня найти.
Дом губернатора Вильяма Клэрборна, взметнувшийся каменным фонтаном в центре города, представлял собой копию одного из дворцов Версаля. Расточительство Людовика XVI пролилось однажды золотым дождем и на заморскую колонию, которая была названа в честь короля Луизианой. Вензель Бурбонов до сих пор украшал шпиль дворца.
Первый этаж и балюстрада, опоясавшая второй, были ярко освещены каскадом люстр. Хозяйка дома миссис Клэрборн принимала гостей. Чернокожие слуги подавали изысканные блюда креольской кухни. Женщины, одетые по последней парижской моде, сверкали обнаженными плечами и драгоценностями. В душном вечернем воздухе носились звуки оркестра.
Миссис Клэрборн была приятно удивлена, когда Пьер Лафит представил ей своего брата Жана. Молодой человек имел приятные манеры и успел наговорить ей кучу любезностей, пока полковник Росс и майор Виллере не завели с ним скучный разговор профессиональных военных о последних кампаниях Наполеона.
– Император готов был уйти в Альпы и начать все сначала, когда союзники вошли в Париж, но его предали маршалы.
– Да, гвардия рыдала, прощаясь с императором.
– Говорят, что англичане плохо его охраняют на острове Эльба. Бурбонам вернули трон, но они не поумнели с тех пор, как Луи Несчастный лишился головы.
– Я уверен, что это был не последний выход Бонапарта. Он еще удивит мир.
Миссис Клэрборн взяла Пьера Лафита под руку, предоставив мужские разговоры мужчинам. Ей было около сорока лет, аромат чуть увядшего цветка еще сохранился, смуглая креолка была полна изящества и грации. К Пьеру Лафиту жена губернатора питала особую симпатию и не скрывала этого. Ревность мужа и рамки приличий приятно щекотали нервы чувственной женщины.
После восхитительного ужина и партии в вист, когда в расцвеченном фонариками саду подали шампанское, Роберт Бертон уединился с Клэрборном в кабинете губернатора. Их беседа затянулась, хозяин дома даже не вышел проводить гостей. Уже поздно ночью, закрыв дверь за начальником полиции, он поднялся в спальню жены.
– Ты не спишь, дорогая?
Миссис Клэрборн, взглянув на мужа, отложила в сторону французский роман. Распахнувшийся пеньюар из бенгальского муслина обнажил безупречно чистые линии еще упругой груди.
– Дорогая… – Губернатор был явно смущен тем, что долг его обязывал сказать жене. – Мы должны отказать от дома Пьеру Лафиту. Я больше не хочу, чтобы ты его принимала.
– Ах, оставь, Вильям, – капризным тоном сказала миссис Клэрборн. – В конце концов, твоя ревность становится смешна. Он специально для меня выбрал пьесу. Ты же знаешь мою любовь к театру!
– Я не ревную, дорогая. Я знаю, что у тебя хватит благоразумия не терять головы. Дело не в том. Некоторые своеобразные торговые операции господина Лафита носят весьма сомнительный характер. Завтра один из его кораблей будет арестован, и если предположения начальника полиция подтвердятся, Пьер Лафит окажется под судом!
Миссис Клэрборн не на шутку встревожилась, приподнялась на постели. От глубокого вздоха ее грудь, как морская волна, поднялась и опустилась.
– Что за чушь ты несешь, Вильям?! Ты не хуже меня знаешь, что Пьер Лафит настоящий джентльмен.
– И тем мне менее, завтра я распоряжусь, чтобы больше его не принимали. Я не могу рисковать карьерой из-за твоей любви к театру. Извини, дорогая, но я вынужден так поступить, – твердо сказал Клэрборн, покидая спальню жены.
Окружной прокурор Граймз сиял от счастья, подписывая ордера на обыск купеческого судна «Санта-Мария» и арест капитана Доменика Лафита. Через час начальник полиции в сопровождении инспектора Левье и двух констеблей поднялся на борт подозрительного корабля. Палуба пустовала. В кубрике и на камбузе – ни души.
– Вас провели, Левье! – сплюнул на палубу Бертон. – Пока вы стерегли судно со стороны причала, команда спустила шлюпки на воду с противоположного борта, забыв с вами попрощаться.
– Капитана предупредили, – оправдывался Левье. – Это очевидно.
Констебль обошел корму. В каюте капитана на самом видном месте он нашел белый конверт, адресованный начальнику полиции.
– Сэр, это для вас.
Бертон надорвал бумагу, развернул послание:
