У нас все все хорошо. Фил продолжает ездить на соревнования, получил КМС на прошлой неделе, Пчёла и Кос, как обычно, пытаются найти способ подзаработать. Ты же знаешь нашего Пчёлу…
А я, наконец-то, окончила школу и стопроцентно решила пойти в мед. Тетя Катя в последнюю нашу встречу окончательно сподвигла меня на этот шаг.
Хотелось бы заверить тебя, что все по-прежнему, но считаю, что скрывать от тебя правду будет верхом неискренности. Скажу мягко – Ленка тебя не ждет. Поэтому лучше тебе узнать об это сейчас и переварить эту информацию. Мы поддерживали с ней связь, как могли. Но после смерти ее отца, им с матерью пришлось переехать в Люберцы. С тех пор нам известно только то, что…”
На этом письмо обрывалось. Первым его увидел Фил и прервал Женьку, заверив в том, что сейчас Белому лучше об этом не знать. Неизвестно, какова будет его реакция и что он может набедокурить вдали от дома. Лучше узнать по приезду, лично от всей компании.
Пчела же был стойкого мнения, что по возвращению Саня уже забудет про Елисееву, два года – немалый срок, тем более без девчонки. Наверняка нашел кого-то на погранке. Космос придерживался обеих версий, но вердикт у парней был один – Белову ни слова.
Как бы Женьку не распирало от несправедливости и праведного гнева, ребят она послушалась.
С момента разоблачения прошел почти год, Саня скоро должен вернуться, осталось совсем чуть-чуть. И вроде ненависть к Ленке уже притупилась, но… Письмо опять заставило Филатову напрячься и ощутить, как в районе желудка накатывает неприятная холодная волна. Нет, Сашка верил, Сашка ждал и надеялся, он же предложение даже сделал. А Белый не тот человек, который будет разбрасываться такими заявлениями просто так.
От мрачных мыслей Женьку и остальную аудиторию отвлек резкий хлопок двери, и внизу кафедры она увидела Андрея. Он что-то тщательно прятал за пазухой.
- Дунаев! – гневно обрушился на него преподаватель. – Вы опоздали на сорок минут!
- Дико извиняюсь. Попал в пробку. Не отвлекайтесь, Пал Георгич.
И Андрей быстро взлетел к верхним партам и приземлился рядом с Женькой.
- Привет, кареглазая.
- Какая нахрен пробка? – хмыкнула Филатова. – Ты живешь в двух кварталах отсюда.
- У меня была уважительная причина, – Дунаев смахнул с шевелюры мокрые капли дождя.
- Опять проспал?
- Не-а, просто не хотел идти.
- Козюля, – буркнула Женька, – а ведь обещал “Жека, в твой день я приду”.
- Ну так я и пришел, – Андрей наклонился к ней и выгнул бровь. – Да ладно, просто в магазин забегал, – Женька не успела ничего спросить, поскольку он в этот же момент вытянул из-за пазухи небольшой букетик цветов. – Вот, выбирал.
Женька невольно улыбнулась.
- Ну, спасибо, мой рыцарь. Такой порыв…
- Заслуживает поцелуя.
- Ага, размечтался. Приглашаю вечером к себе.
- Звучит заманчиво, – нарочито таинственным голосом прошептал Дунаев. – Кто будет?
- Мама, – Женька принципиально решила теперь так называть Ольгу Николаевну при других людях, не упоминая о своем прошлом, – Валерка, если успеет прилететь, Космос, Пчёла.
- Все семейство, значит, – усмехнулся Андрей. – Надеюсь, в этот раз при твоей маме Пчёла не заставит меня спорить, кто кого перепьет. Моя печень в тот раз подыхала так, что думал, панихиду уже заказывать.
- Спор бессмыслен, его печень уже никто не перепьет.
- Кареглазая, я уверен, что он найдет любой способ, чтобы меня как-нибудь зацепить.
- С чего взял?
- Да он с первой нашей встречи такими глазами на меня смотрит, будто я ему миллион торчу.
- Бери больше, – тихо посмеялась Женька. – И брось уже, просто ребята переживают за меня и все.
- Не спорю, но…
- Дунаев! Филатова! – прогремел голос Павла Георгиевича. Он смерил их грозным взглядом из-под круглых очков в широкой черной оправе. – Надеюсь, ваш разговор касается непосредственно предмета?
- Разумеется, Пал Георгич, – заверил его Андрей, – просто Евгения к старости слепа глазами стала, – на этих словах Женька больно ткнула локтем ему по ребрам, – вот и диктую, что вы пишете…
- Все иронизируешь, Дунаев. Посмотрим, кто будет смеяться последним на зачете.
- С удовольствием, Пал Георгич, – кивнул парень и вернулся к разговору, – так вот, говорю, не спорю, но даже у твоего брата нет такого в глазах, как у Пчёлы.
- Какого “такого”?
- Блин, Жека, хорош прикидываться уже. Столько лет с ним бок о бок, скажи еще, что не замечала.
Женька реально не понимала, что сейчас пытается донести до нее Андрей.
- Да нет, Дунаев, что ты все загадками изъясняешься? Говори уже прямо.
- Не буду замахиваться на высокопарные слова. Как минимум, ты ему нравишься.
У Филатовой чуть глаза на лоб не полезли. Сморозил, так сморозил.
- Дунаев, ты прикалываешься? Тебе бы романы писать, а не в хирурги подаваться.
- Не, кареглазая, ты либо реально слепая, и я зря по ребрам получил, либо просто боишься признать это.
- Андрюш, – Женька сделала такой тон, будто собиралась сейчас объяснять прописные истины умственно-отсталому – почему небо голубое, почему трава зеленая, почему Витя Пчёлкин – прожженный Казанова, – он столько баб перетрахал, тебе в приемном отделении такой очереди не приснится.
