– Украсть все можно, – заметил Песоцкий.
– Целиком не сопрешь, – заявил Витя. – Ну хапнул кусок аппаратной, ну бумажку стырил. А они по отдельности ничего не значат. И потом, главное-то – финансирование. Денежки. Нет, Сан Дмитрич, такие вещи доступны только правительствам.
– Колумбийская наркомафия… – начал было Песоцкий, но махнул рукой и замолк. – Нет так нет. Как скажешь. Мы люди русские, дремучие, мы все больше насчет щей, как бы их лаптем похлебать…
– Сколько лет работы… – прошептал Вестгейт. – Сколько людей… В голове не укладывается. – Он пружинисто вскочил и прошелся по комнате. – Ладно. Хорошо. У-у, проклятье!
– Мы их поймаем, – заверил его Песоцкий. – И сделаем им очень больно.
– Как же! – съязвил Вестгейт. – Скорее они вас поймают! Вы что, не поняли, что погибли все?! Все-е-е!!! – вскричал он. – Нет больше Северо-Западного! Чарли – наш Папа! Все, никого больше нет, только он и я…
– А сколько их было-то? – спросил Игорь осторожно.
– Много, – отрезал Вестгейт и отвернулся к стене. – Это очень страшно, – сказал он тихо. – Ты, брат, даже не представляешь, какая это титаническая работа – хотя бы просто убить столько людей. А ведь их нужно было еще и локализовать… В разных странах… Против нас выступила такая махина… Откуда? Почему? Как мы ее проглядели?
– На всякую хитрую Службу, – снова подал голос Витя, – найдется х…й с винтом.
– Тихо, ты! – рявкнул Песоцкий. – Салабон! А туда же… Между прочим, ребята! – Он даже сел относительно прямо. – А почему бы и не быть двум Службам, а? Кто-то когда-то построил такую же глобальную дуру, как и наша, и творит себе потихоньку разумное, доброе и вечное. В масштабах всей планеты. И вот пересеклись наши дорожки…
– Все может быть, – сказал Вестгейт. – Все.
– Так, хватит эмоций! – скомандовал Игорь. – Потом разберемся. Как вы нас вытащите отсюда, дядя Саша?
Раздался короткий звонок в дверь. Песоцкий изменился в лице.
– П…ц! – сказал Витя в наступившей тишине. Он сунул руки в свой ящик и вытащил их обратно, уже сжимая в каждой по короткоствольному пистолету-пулемету.
У Песоцкого под мышкой тоже оказался автомат. Выставив ствол перед собой, он мелкими шажками, оставаясь в мертвой зоне, полз по стене к двери. Вестгейт с пистолетом встал за угол. В левой руке он держал запасную обойму. Игорь отбежал в глубь комнаты и нырнул за косяк двери кабинета. Только Витя геройски остался на линии огня. Согнувшись в три погибели, он спрятался за ящиком с аппаратурой, положив руки с оружием поверх него. Песоцкий, на секунду оглянувшись, показал Вите кулак, и тот поспешно отполз в сторону.
Вестгейт из своего угла бросил взгляд на Игоря. И обомлел. Он увидел, что Игорь вдруг переложил игольник в левую руку, а правой достал из-за пазухи кляксу и взвесил ее на ладони. А потом занял такое положение, чтобы было удобней бросать.
Песоцкий уже был у самой двери. Он потянулся к кнопке прозрачности, но нажать ее не успел.
Потому что в этот момент в дверь долбануло.
Помещения в жилом комплексе Службы проектировались из расчета на оборону. Поэтому коридор, ведущий к двери Игоря, был узкий – не спрячешься. А уступ в прихожей, за которым стоял Песоцкий, – широкий. Нападавшие, видимо, были в курсе дела, потому что из возможных методов атаки выбрали единственно верный – стремительный штурм.
Удар в дверь был звонкий и страшно резанул по ушам. Игорь, разинув в беззвучном крике рот, увидел, как дверь, словно в замедленной съемке, вспучивается и лопается на куски. Через образовавшуюся дыру в квартиру ударил сноп пламени, краем слегка опалив Игорю брови. Он инстинктивно отшатнулся за стену, и тут эффект «замедленной съемки» исчез. Действие приняло нормальный темп. Гостиная полыхала, а в дверь стреляли из автоматического оружия.
Стоя за косяком, Игорь по-прежнему ничего не слышал, но он видел, как пули рвут в мелкую щепу его письменный стол, как разлетается тысячью стеклянных брызг монитор, а из компьютера градом сыплются искры. Игорь присел, сжимаясь в комок, чтобы спастись от осколков. Высунуться в дверь было совершенно невозможно, и Игорь мог только представлять, какой ад сейчас в гостиной, откуда вырывались языки пламени.
На самом деле горела только мебель, оказавшаяся на пути взрывной волны, и огонь сквозняком относило в кабинет. Песоцкий, не желая обнаруживать себя, размазался по стенке в мертвой зоне. Витя с двух рук палил в быстро надвигающиеся по коридору складные бронещиты, из-за которых, видимо, не глядя, щедро плевались огнем три автоматных ствола. Оглохший от взрыва Вестгейт скорчился в углу.
Щиты ворвались в дверь, и тут в игру включился Песоцкий. В упор он выпустил обойму по троим нападавшим, закованным с макушки до бедер в спецназовскую броню, и двоих сбил с ног. Но третий, которого ударом очереди прижало к стене, повернулся и выстрелил в ответ. Песоцкому разворотило живот, он выронил оружие и сполз на пол.
