— Честно говоря, не уверен, что смогу добыть еще что-то. Кто-то весьма влиятельный запер историю жизни Стаффана Хейхе в темной комнате, — Хассе заговорил тише. — Не забывай, что эти
Фредрик поблагодарил товарища и положил трубку. Он встал и посмотрел на часы: пока еще слишком рано отправляться на задание. В столовой он съел бутерброд с холодным яйцом и анчоусом и пошел к метро.
Деревянный дом в лесу сверкал от росы.
Кафа что было сил бежала последние километры. Ей пришлось проползти по траве мимо ежившихся от холода полицейских.
Теперь она с ключами в руке в одиночестве стояла перед домом супругов Кварвингенов. Она перегнулась через ленту полицейского ограждения и открыла дверь. В прихожей все еще пахло едой. В гостиной висели блеклые картины Брюньяра Кварвингена, и Кафа заново остановилась у аэрофотоснимка Сульру в коридоре на кухню. Ответ крылся в деталях.
Именно детали она и искала. Накануне вечером что-то случилось, что не укладывалось в общую картину. Она еще не понимала, что это, но эта мысль уже посетила ее ночью. Ей что-то показалось. Поэтому, когда Кафа вошла в кухню, стало ясно: искать нужно вовсе не детали. Все было и так очевидно.
Кастрюлька с картошкой, вчера стоявшая на столешнице, была переставлена и теперь стояла на плите. В ней были остатки серой застывшей овсянки. Кафа осторожно потрогала ее мизинцем. Каша еще была теплой. Кто-то был здесь после того, как они с Фредриком вчера поздним вечером заперли входную дверь.
Кафа повернулась. У стены, под кухонным столом, лежал белый осколок фарфора. Кафа открыла дверцу шкафа под раковиной. В мусорном ведре были еще осколки одной из чашек, из которых они пили кофе вчера вечером. И тут она поняла, почему ей было так неспокойно. Подвал. Они не проверили подвал. Не удостоверились, что в подвале пусто.
Вот что означал этот осколок фарфора. Кто-то открывал крышку люка изнутри. Стол, стоявший на ней, опрокинулся, и чашка упала на пол. Она отодвинула стол, отбросила коврик и открыла крышку.
Как же быстро старик позвал женщин и детей выбраться и ловко закрыл крышку люка прямо у них на глазах. Брюньяр Кварвинген обманул их теперь уже дважды, но третьего раза не будет. В шкафу Кафа нашла свечку и несколько спичек. И решительно спустилась по лестнице. Подвал оказался размером с кухню. Потолок был низким, так что едва можно было встать в полный рост. Земляной пол покрывал толстый шерстяной ковер. На потолке висела лампа на батарейках. Кафа включила ее.
Комната явно была предназначена для укрытия. В углу у лестницы лежали взрослые настольные игры и несколько детских. Рядом были сложены большие бутылки с водой. Два старых кресла-пуфа и кухонный стул стояли посреди комнаты, а вдоль дальней стены были прибиты полки. Крупы, консервы, супы в пакетиках, овощи в банках и сушеные фрукты. Стопка ковров, подстилок для сна и спальных мешков. На всем подписаны имена. Кафа прочла: «Пер». Верхний спальный мешок принадлежал Бёрре Дранге. И что-то лежало сверху. Библия. Потрепанная. Синей ручкой с внутренней стороны обложки было написано «Принадлежит Перу Ульсену».
Поезд метро остановился на станции Ламбертсетер, и Фредрик направился широкими шагами мимо торгового центра вдоль шоссе. Его высокая фигура выделялась на фоне низких светлых кирпичных зданий, домов на четыре семьи, небольших особняков и таунхаусов первого города-спутника Осло. Вокруг были сады, разросшиеся живые изгороди и пахучие фруктовые деревья. Небо сменило оттенок на сероватый, и Фредрик почувствовал спиной волну тепла. Семь минут пешком — и Фредрик был на месте. Спустившись с небольшой горки, он свернул на боковую улочку и снова взобрался на небольшой склон. Вот и он. Дом номер 31. Зеленый домик расположился на пригорке в самом низу склона, а узкая гравиевая дорожка вела от ворот в коричневом заборе через заросший сад к белой входной двери.
Бёрре Дранге пробыл здесь всю ночь.
Кафа провела пальцем по золотистому срезу тоненьких бумажных листочков. Страницы распались на введении в книгу Иова Старого завета. Причиной тому послужила лежавшая внутри фотография с изображением дома. Низкий зеленый домик на пригорке рядом с ломившимся от плодов садом. Гравиевая дорожка ведет прямо к входной двери. На коричневой штакетной изгороди висит почтовый ящик, на замке которого жирным черным фломастером написано: «К. Мунсен».
Она звонила и звонила. Зачем, черт подери, Фредрик отключил мобильный?
