Хьелль Клепсланн задумчиво восседал за рулем отремонтированного «Остина», пока тот, пыхтя, двигался к вершине горы Федахея. Поездка заняла чуть более двух часов. Иногда нацист издавал шипящий звук — нечто среднее между пением себе под нос и бормотанием, и Кольбейн не отрываясь смотрел на него, на его еле заметно двигавшиеся узкие губы. Судя по копне светлых волнистых волос, коротко постриженным седым вискам, выраженному подбородку и острому носу, Хьеллю, как предположил Кольбейн, было около сорока пяти. На последнем отрезке пути Хьелль Клепсланн объяснял дорогу к маленькой хижине, где будет жить Кольбейн. Сам Клепсланн жил в Вансе — поселке, который они только что проехали. Убедившись, что слежки нет, Клепсланн и Кольбейн вошли в хижину.
Ступни ныли, но Фредрик не двигался с места. Он стоял у доски в переговорной. Стоял там так долго, что мог восстановить каждую деталь вокруг даже с закрытыми глазами.
Прямо перед ним на доске висели распечатанные стоп-кадры — снимки с видеокамер в хостеле Осло. На них был тот, кто напал на них с Кафой, тот, кто, по их подозрениям, стоит за убийствами в Сульру, тот, кто, как они предполагали, похитил Аннетте Ветре и Йоргена Мустю. Рядом с ним — увеличенное фото Мухаммеда Халеда Умара, эмира, подозреваемого в преступлении, но оказавшегося жертвой. Короткая синяя стрелка указывала на сопровождавшего его Мухаммада Камбрани и других членов «Джамаат-и-Ислами». Справа от исламистов к доске была прикреплена красными магнитами серия фото из Сульру. На них были запечатлены прихожая с вешалками и хаотично разбросанная на втором этаже обувь, пастор Альфсен на коленях у постели и лаборатория, разные аэрофотоснимки и карты коммуны. По краю доски Кафа написала: «Акционерное общество “Монтажная компания Осло” — построили подвал, “Норвежские системы безопасности и техника” — камеры видеонаблюдения, прокат машин “Автомобили Экерна” — фургон». На другой стороне доски, слева, висели фото погибших в Сульру: искалеченный Ивар Тюфте и крестьянин Оттар Скарен, маленькие фотографии членов общины, и на самом верху — фото Аннетте и Йоргена.
Черным фломастером Фредрик обозначил связь этих людей с Турид Мустю, Кари Лисе Ветре, ее мужем и внуком Уильямом. Всех их соединяли линии. Сейчас главное найти место
Фредрик открыл глаза, сделал шаг вперед и переместил изображения убитого Мухаммеда Халеда Умара и остальных исламистов на край доски. Затем он освободил на доске место рядом с нападавшим на Сульру. Вот здесь. Место Бёрре Дранге — в центре этой загадки. — Во всей стране — всего два человека по имени Бёрре Дранге.
Встав у доски, Фредрик оглядел присутствующих поверх очков и направил тонкую указку на фото Дранге. На стульях, похожих на насесты, сидели следователи и руководители экспертно-криминалистических подразделений. Сзади них с кислой миной стоял Себастиан Косс, а рядом с ним — сам комиссар полиции. Неме положил палец на ямку на подбородке и держался петухом. В самом конце комнаты, около окна, сидел Андреас с серебристыми кудрями и Кафа с чашкой кофе. Кафа пришла вместе с мужчиной, который теперь стоял, опершись на подоконник, и что-то шептал в трубку, зажав пальцем ухо. Коротышка, начальник СБП с суровыми бровями. Самир Бикфая.
— Одному из них тридцать восемь лет. Зарегистрирован по адресу в Фоллу, работает врачом в частной клинике. Трое детей, шесть лет женат. Мы выбрали о нем информацию, которая может совпадать. Его возраст почти совпадает с возрастом человека, которого мы ищем, а в остальном мало похожего.
Он сделал короткую паузу.
— Как бы то ни было, Кафа проверит его завтра утром.
Фредрик кивнул коллегам. Неме оглянулся на Кафу, и Фредрик мог поклястся, что та покраснела.
— Без подкрепления? — раздался глубокий, как из рекламы, голос начальника.
— Изначально без подкрепления, да…
Косс перебил его.
— Мы еще раз обсудим это, Бейер.
Неме довольно сморщил нос. Фредрик пожал плечами — для него это не имело никакого значения — и продолжил.
— Так вот… Пока Кафа,
Он попытался изобразить нечто похожее на улыбку.
— Второй кандидат представляет загадку. Здесь, в Осло, в Рёа, живет Бёрре Дранге, которому, по данным Управления регистрации населения, шестьдесят восемь лет. Но, по сведениям налоговой инспекции, ему сорок пять. Ни налоговая, ни Управление не смогли найти объяснение этому несовпадению. Нигде нет ни одной фотографии, никакой информации в реестре населения, никакой истории переездов, ничего в статистике штрафов.
