— В лаборатории сказали, что он принадлежит мертвому мужчине.
Уже во второй раз за утро Фредрик не был уверен, что правильно понял.
— Что ты имеешь в виду, как это — мертвому мужчине?
— Работа с ДНК занимает много времени, так что личность пока не установлена. Но одно в лаборатории утверждают точно. Когда этот палец отрезали, его владелец был мертвее, чем палестинский мирный договор.
Краска на фасаде желтого дома в Рёа облезла, сад казался неухоженным, мусорный бак был переполнен. На первом и втором этажах жили люди, получавшие социальное пособие. Хозяин, Бёрре Дранге, занимал подвал. К двери его жилища вели несколько бетонных ступеней. Фредрик и Андреас переглянулись и постучали в квартиру. Спустя полминуты они услышали, как кто-то возится с замком. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров, и в проем из-за замочной цепочки выглянул пожилой человек.
— Слушаю.
— Бёрре Дранге?
— А кто его спрашивает?
Следователи показали свои документы.
— Мы можем войти и поговорить с вами?
Бёрре Дранге пристально изучил их удостоверения и открыл дверь.
Время в подвале будто остановилось. В прихожей висела выцветшая бамбуковая занавеска. Старик помахал полицейским, приглашая за собой в коридор, выкрашенный темной морилкой. От его лысой макушки отражался свет потолочной лампы. На облицовочных панелях были развешаны тарелки с красочными изображениями шхун. На полу в гостиной лежал толстый коричнево-белый ковер. Старик показал на кожаный диван винно-красного цвета и предложил полицейским кофе. Те согласились.
Единственным источником дневного света были два вытянутых окна под потолком. Стоявшие на подоконниках бутылки разных размеров и цветов отбрасывали на пол длинные плавающие тени. На потолке висела латунная люстра, а на низком столике у стены, где большинство людей поставили бы телевизор, стояла большая модель танкера. Танкер был около метра в длину, верх его был желто-белым, а низ под ватерлинией — красным. У прохода на кухню стоял коричневый глобус. Его Северное полушарие поднималось, обнаруживая внутри шара пыльные бутылки с джином и яичным ликером.
Бёрре Дранге вошел в гостиную с маленькими фарфоровыми чашечками на подносе.
— Вы моряк? — спросил Андреас, показав на танкер. Он повернулся к свету и прочитал надпись на одном из бортов корабля: «M/S Pallas».
Старик утвердительно покашлял.
— Я был моряком двадцать два года, — сказал он, наливая кофе и доставая пачку самокруток из кармана. Затем он стряхнул старый пепел и крошки с серых запятнанных тренировочных штанов и ловкими пальцами стал скручивать папиросу.
— Когда старушка померла, я смог пристать к берегу.
Его голос был хриплым. Фредрик не был уверен, была ли это шутка, и глуповато улыбнулся.
— Вы испанец?
— Прошу прощения?
Моряк пристально посмотрел на Андреаса.
— У вас не совсем норвежская внешность. И имя у вас вроде как испанское, верно?
— Да, — ответил Андреас. — Фигуэрас. Дела давно минувших дней. Мой дед из Чили.
— Сильные гены, — констатировал моряк.
— Мы пришли, чтобы внести ясность в одно дело, — вступил Фредрик.
Дранге перевел на него взгляд.
— По данным реестра населения, здесь живут два человека по имени Бёрре Дранге. Вы и еще один мужчина лет сорока пяти.
Дранге закурил, прежде чем ответить. В свете бензиновой зажигалки стало очевидно, какого землистого оттенка была его кожа. Пенсионер, моряк, он нечасто бывал на улице.
— Нет, — ответил он.
Фредрик откинулся на спинку дивана и взял чашку с блюдца.
— Прошу прощения. Это, наверное, звучит глупо, но вы уверены?
Фредрик отхлебнул кофе из маленькой чашечки.
— На сто процентов, — ответил моряк.
Они молча рассматривали друг друга. Наконец Фредрик повернулся к Андреасу.
— Ну что же? Значит, мы пришли по ошибке.
Андреас медленно кивнул.
— Судя по всему, да. Извините за беспокойство, — сказал он, вставая и протягивая руку.
Старик удивленно посмотрел на них.
— Могу поинтересоваться, в чем дело?
Фредрик сдержанно улыбнулся.
— Мы ищем человека по имени Бёрре Дранге. Но он значительно моложе вас.
Моряк на пенсии проигнорировал протянутую руку Андреаса. Вместо этого он задумчиво взглянул на полицейских и с усилием привстал с дивана.
— Подождите, — сказал он. — Присядьте.
Через дверной проем на кухню они увидели, как Дранге снял с двери холодильника газетную вырезку. Вернувшись в гостиную, он протянул Фредрику пожелтевший хрупкий кусок бумаги. Объявление о смерти. О смерти Бёрре Дранге. Судя по объявлению, он умер шесть лет назад в возрасте тридцати девяти лет. Надпись гласила: «Море дает, и море забирает. Мой сын. Глубоко скорблю. Бёрре». И крест.
— У вас был сын, которого
Старик будто поник.
— Бёрре погиб в Северном Ледовитом океане. Он был ученым. Упал за борт, как мне сказали. Но его тело так и не нашли. Мне сказали, это было научно-исследовательское судно. Ночью. В Северном Ледовитом, — Старик опустил глаза. — Я думал, вы поэтому пришли. Что вы нашли его. — Его голос стал отрешенным.
— У вас… у вас есть фотография сына?
