Фродо и Сэм стояли как зачарованные. Ветер утих. Листва вновь неподвижно повисла на оцепенелых ветвях. Опять послышалась песня, а затем над камышами у тропы внезапно появилась старая потрепанная шляпа с высокой тульей и длинным синим пером за лентой. Ее хозяин, по всей видимости, подпрыгивал и пританцовывал. Новый прыжок и поклон – и хоббиты увидели... человека, так им показалось. Во всяком случае, для хоббита он был слишком велик и грузен. Но, хоть он и не вышел ростом для того, чтобы зваться представителем Рослого народа, шума производил не меньше настоящего человека – громко топал толстыми ногами, обутыми в большие желтые башмаки, и ломился через траву и тростник, как спешащая на водопой корова. Плащ у него был голубым, длинная борода – каштановой, глаза синими и яркими, а лицо, изборожденное сотнями веселых морщинок, – румяным, как спелое яблоко. В руках он держал большой лист, и на этом листе, как на подносе, лежал букетик водяных лилий.
— На помощь! — закричали Фродо и Сэм и побежали ему навстречу, умоляюще протягивая руки.
— Эй! Эй! Стой, друзья! — воскликнул бородач, поднимая руку, и хоббиты стали как вкопанные. — Вы куда бежите, отдуваясь и пыхтя? Ну-ка расскажите! Что у вас за напасть? Тому Бомбадилу расскажите, что за страсть с вами приключилась! Том спешил к себе домой, шел своей дорогой. Лилии, что он сорвал, ты, малыш, не трогай!
— Моих друзей поймала ива! — задыхаясь, выкрикнул Фродо.
— Мастера Мерри зажало в трещине! — крикнул Сэм.
— Что? — воскликнул Том Бомбадил и подпрыгнул. — Старуха Ива? Всего-то? Это легко поправить! Я знаю особую мелодию. Седая старуха Ива! Я выморожу ей сердцевину, если будет безобразничать! Корни выкорчую своими песнями! Ветер нашлю, чтоб оборвал ей листья и ветви! Старая Ива!
Осторожно положив лилии на траву, он подбежал к дереву и увидел ступни Мерри, торчавшие наружу, – остальное уже было втянуто внутрь. Том приблизил губы к щели и негромко запел. Хоббиты не могли разобрать слов, но, очевидно, Мерри что-то почувствовал и задрыгал ногами. Том отпрыгнул в сторону и, отломив ветку, стегнул по стволу. — А ну выпусти их, старуха! — приказал он. — Что тебе взбрело на ум? Зачем проснулась? Ешь землю! Проникай в ее глубины! Пей воду! Усни! Это говорит тебе Том Бомбадил! — Он схватил Мерри за ноги и выдернул его из внезапно раскрывшейся трещины.
С оглушительным треском разверзлась вторая щель. Оттуда пробкой вылетел Пиппин. Затем с громким щелканьем обе щели плотно закрылись. По дереву от вершины до корней пробежала дрожь, и вновь наступила тишина.
— Спасибо! — сказали хоббиты.
Том Бомбадил расхохотался. — Что ж, мои маленькие друзья! — сказал он, наклоняясь и заглядывая им в лица. — Вы пойдете ко мне домой! Стол ломится от желтых сливок, медовых сот, белого хлеба и масла. Златеника ждет. Подошло время для расспросов за обеденным столом. Ступайте за мной, да побыстрее. — С этими словами он поднял лилии, поманил хоббитов за собой и, подпрыгивая и пританцовывая, двинулся по тропе на восток, громко распевая бессмыслицу.
Онемевшие от удивления и радости хоббиты со всех ног заторопились следом. Но все равно они не поспевали за новым знакомцем, и Том вскоре исчез из вида, и звуки его песни становились все более слабыми и далекими. Вдруг до них вновь долетел его громкий голос:
После этого хоббиты уже ничего не слышали. Солнце очень скоро скрылось за вершинами деревьев. Путникам вспомнились игра косых закатных лучей на воде Брендивиня и Баклбери, переливающийся сотнями огней. Большие тени упали на траву, над тропой угрожающе нависли темные стволы и ветви. От реки поднялся белый туман, заклубился на воде и пополз на берег.
Стало трудно идти, все сильно устали. Ноги словно налились свинцом. Со всех сторон в кустах и камыше раздавались таинственные звуки, и, глядя на бледное небо, хоббиты видели странные, уродливые лица, что были темнее сумрака и хищно смотрели на них с высокого берега и краев леса. Им начало казаться, что мир, окружающий их, нереален и они бредут в зловещем сне, который никогда не кончится.
