Отряд выступил к Аббатству.
Впереди шли комиссары и офицеры. Развевалось трехцветное знамя, и стрекотали барабаны. Затем, стуча деревянными башмаками по мостовой, шагали санкюлоты.
Солдаты пели новую песню марсельского батальона55:
В пути Майар остановил шесть карет, которые следовали под охраной конной национальной гвардии.
– Я комиссар Майар! – сказал он капитану конвоя. – Именем Коммуны Парижа!
Капитан придержал лошадь и спросил:
– Что вам угодно гражданин комиссар?
– Вы следуете в Аббатство?
– Везу арестованных священников, гражданин!
– Вот как? – обрадовался Майар. – Но я помогу вам в этом, капитан! Вам нет смысла везти их в Аббатство!
– У меня приказ! – капитан потянулся к карману, дабы показать бумагу.
Но Майар остановил его:
– Не нужно, капитан! Я не сомневаюсь в ваших полномочиях! Но и мы с этими добрыми гражданами идём в Аббатство! Эта тюрьма отдана нам!
Капитан национальной гвардии не понял комиссара:
– Что это значит, гражданин?
– Это значит, что мы расправимся со всеми, кто там заключён! Нам дано право судить и казнить!
Капитан побледнел. Майар не стал ждать его распоряжений и жестом указал своим санкюлотам вытащить арестованных из карет. Те бросились исполнять приказ и быстро оттеснили немногочисленную охрану.
Андре Фурье также не был в восторге от действий Майара, но сейчас санкюлоты были всецело на его стороне. Вмешательство ничего бы не дало.
30 священнослужителей выволокли на мостовую и стали избивать. Санкюлоты громко кричали и смеялись.
– Смотрите какие жирные каплуны!
– Они слишком усердны в молитвах за нас!
– Пока наши дети дохли от голода, они объедались отобранными у нас припасами!
– Долой церковников!
– Долой иезуитов!
– Смерть им!
Низкорослый санкюлот взмахнул своей саблей и эфесом ударил одного священника-иезуита по голове. Тот упал на колени и застонал. Второй удар свалил его окончательно, и струйка крови побежала по мостовой из разбитой головы.
– Смерть иезуитам!
– Смерть!
– Пусть идут к своему богу!
Вид крови разъярил остальных, и они стали рубить служителей церкви. Санкюлот нанёсший удар первым прыгнул на тело своей жертвы и стал топтать его ногами. Послушался отвратительный хруст костей.
– Смерть иезуитам! – вопил он.
Остальные вторили ему, хотя иезуитов56 среди священников больше не было.
Капитан конвоя соскочил с лошади, отдал поводья солдату и подошел к Фурье.
– Вы здесь начальник, гражданин? – спросил он.
Фурье кивнул.
– Я комиссар Фурье, к вашим услугам, капитан.
– Тогда отчего не остановите этого?
– Сейчас моё слово ничего не значит для этих людей. Они шли убивать и это лишь первые жертвы. Скоро в Аббатстве не останется живых заключённых.
– Но кто отдал столь изуверский приказ? – спросил капитан.
– Коммуна Парижа, гражданин. И мой главный комиссар секции Сент-Антуан Мишо приказал начинать с тюрьмы Аббатства Сен-Жермен. И за нами последуют иные секции.
– Это не борьба с тиранией, гражданин, это чистое безумие, – едва слышно произнёс капитан.
– А вы чего ждали? – Фурье посмотрел на офицера.
На каменной мостовой уже лежали больше двадцати истерзанных тел. Один гражданин, мясник по ремеслу, предложил сносить головы оставшимся в живых с одного удара.
Все встретили это предложение криками одобрения. И мясник первым своей саблей снес голову толстому доминиканскому монаху.
– Кто сможет вот так? – хвастливо заявил мясник.
– Я смогу! – вызвался кузнец. – Но орудовать я стану не этой железкой!
– А чем? – спросили его.
Кузнец показал молоток.
– Молотком нельзя снести голову! – закричал мясник.
– После моего удара, то, что останется нельзя будет назвать головой! Ставлю одну монету!
К нему подтолкнули худого аббата, который покорно опустился на колени и шептал молитву.
– Покажи своё мастерство вот на нем!
Кузнец взмахнул тяжёлым молотком и покрутил им над головой. Он уже хотел нанести удар, но высокий солдат с ружьём помешал ему:
– Нет! – произнёс он. – Не этого!
– Что? – грозно спросил кузнец.
Солдат смело оттолкнул его от аббата.
– Не становись между мной и моей жертвой! – заревел кузнец.
Но солдатом оказался Жак Леон, известный задира и кулачный боец. Он отдал ружье товарищу и пошёл на кузнеца. Одним ударом он свалил его на мостовую.
– Этого трогать нельзя! – громко закричал Леон, чтобы его слышали все.
– Почему это? – спросил кто-то.
– Этот человек аббат Сикар. Я его знаю и он не такой как другие священники. Он основал при своём приходе школу для глухонемых детей из бедных семей. И он заботился об этих детях бесплатно. И потому ему даруется жизнь!
С этим никто спорить не стал, даже грозный комиссар Майар. Революция не карала друзей…
***
Через час отряд Фурье занял тюрьму Аббатства. Санкюлоты прямо на месте избрали трибунал. Им попробовал возразить начальник тюрьмы:
– Граждане! Мне понятен ваш справедливый гнев против врагов, но я не могу позволить вам судить заключённых. На это требуется разрешение…
