Я, шатаясь, добрёл до стойки, бросил трактирщику мелкие монеты, взял спиртное, два тонких куска чёрствого хлеба и с невнятным бормотанием направился к своему месту. Но хлеб я откусил действительно с удовольствием. Любой должен был увидеть, что я проголодался и ем с жадностью.
— И это весь ваш ужин, добрый человек? — обратился ко мне Викерс, не поднимаясь из-за стола.
Я не ответил, только ещё больше ссутулился и продолжал жевать.
— Я к вам обращаюсь, приятель, — сказал Викерс более веско и посмотрел на меня так, словно хотел проникнуть взглядом прямо в мой мозг.
— Ко мне, сэр? — переспросил я, повернувшись. Выдержать его взгляд оказалось не так уж легко.
— Да, да! — Он подкрепил свои слова властным взмахом руки. — Прошу, уделите мне несколько минут.
— Конечно, с удовольствием, — поспешно ответил я услужливым тоном, хотя мне была ненавистна даже мысль о том, чтобы оказать ему хоть какую-нибудь услугу.
Похоже, что моя реакция понравилась мистеру Викерсу. Он холодно улыбнулся и указал на скамью, стоявшую рядом с его стулом.
— Садитесь. Не припомню, чтобы я прежде встречал вас здесь, сэр.
— Наверно, потому, что я только сегодня приехал, — ответил я заискивающим тоном.
— Конечно, дружище, вы лучше меня знаете свою жизнь, — сказал Викерс с презрением, которое он, впрочем, постарался скрыть.
— Так, я действительно только сегодня попал в Лондон, — пояснил я. Мне почти не пришлось прилагать усилий для того, чтобы изображать раболепие. — И остановился в этой жалкой дыре.
Викерс оглядел зал.
— Вынужден с вами согласиться.
Меня подмывало спросить, почему он сам оказался в этой дыре, хотя, несомненно, имел возможность выбрать место получше, но я вовремя остановился и, не забывая о своей роли, пробормотал:
— Если в мире есть справедливость, то мне недолго жить здесь. Тогда я выберу «Гранд» или «Империю».
— А кто поступил бы иначе? — Вопрос был риторический, и я промолчал.
— Может быть, вы окажете мне честь, рассказав, что привело вас в Лондон? — со скучающим видом продолжил Викерс.
Я не хотел слишком легко попадаться ему в руки и поэтому лишь пожал плечами.
— Думаю, моя история будет неинтересна вам. — Мой ответ был невежливым, и на нём, вероятнее всего, разговор должен был прерваться, но этого не случилось. Я заметил, что Викерс разглядел мою татуировку, и повернул руку, будто хотел скрыть её.
— А вот тут вы ошибаетесь, — сказал Викерс. — Подозреваю, что вам нужна работа. Разве я не прав? Вы не отказались бы набить карманы звонкой монетой Королевства? Если, конечно, вы не хотите прикрыть жалобами собственное безделье. — Он не стал дожидаться моего ответа. — А вы, судя по вашим обстоятельствам, не откажетесь от поддержки любого расположенного к вам человека.
— Но почему вы так неожиданно заинтересовались моей персоной? — спросил я с лёгким холодом в голосе. Я был уверен, что моя татуировка навела Викерса на какие-то размышления, и теперь он ждёт, когда же я пойму это и начну разговаривать с ним более откровенно.
Викерс опять взглянул мне в лицо, и я почувствовал, как по всему моему телу прошла дрожь отвращения.
— На это может быть множество причин, — ответил он. — Вы сами наверняка знаете, что у меня найдётся дело для таких людей, как вы. Если, конечно, вы мне подойдёте. А это я смогу определить, когда вы ответите на мои вопросы.
Не скрою, что днём предостережения Майкрофта Холмса казались мне преувеличенными, но теперь все они всплыли в моей памяти, и я понял, что недооценивал серьёзность положения. Наклонив голову, чтобы избежать тяжёлого взгляда, я ответил:
— Мне пришлось пережить тяжёлые времена. — Это должно было в какой-то степени объяснить мою сдержанность.
— Готов это допустить, — сказал Викерс, и мне показалось, что он чем-то доволен. — Если вы будете любезны объяснить мне их природу, то, возможно, мы сможем договориться о том, как преодолеть хотя бы наиболее неприятные из ваших затруднений.
— И всё же я не могу понять, для чего такому человеку, как вы, связываться со мной, — настаивал я, прилагая все усилия к тому, чтобы в моём голосе легко было угадать мольбу.
— У меня есть на то свои причины, — отрезал Викерс, а я почувствовал, что к моей спине холодными свинцовыми пальцами прикоснулся страх.
— Это непросто, сэр, — сказал я, глядя в сторону. — Я не могу найти работу вовсе не потому, что неумен или неловок.
— А в чём же тогда дело? — Вопрос был задан лениво, словно ответ не мог иметь для Викерса никакого значения.
— Сэр, я был торговым агентом, занимался поставками хлопка для изготовителей, — ответил я после недолгой паузы. — Хлопок закупал в основном в Египте, а клиенты у меня были в Англии: в центральных графствах, Бирмингеме, Ковентри, в общем, это был довольно обширный район. — Мой рассказ невозможно было отличить от правды. Я довольно много знал о торговле хлопком и мог вполне достоверно ответить на большинство вопросов. В мыслях я воздал благодарность кузену, который вполне преуспел в торговле.
— Вас подвели фабриканты? — как бы между делом спросил Викерс. Я и не подозревал, что такое может быть.
