— Я. Не. Перепутал. В этом вопросе я ошибиться не мог. Почему? Об этом во второй части. А сейчас, дорогой адмирал, заткнись! — Рявкнул на него Люциус и, убедившись, что более ни кто не спешит его перебить, продолжил: — Второй, если так можно сказать, деталью, заинтересовавшей нашего капитана, оказался мозг. — Произнеся это, Сэм напрягся, ожидая вскриков, вопросов и всего прочего, чем обычно люди реагируют на неожиданную и странную информацию, но никто не спешил нарушать тишину: — Док подтвердит, если кто думает что мы с Самсоновым ошиблись, — продолжил, немного расслабившись Сэм: — Этот мозг, будучи размещенным внутри Судьи, управлял им, получая информацию от камер и микрофонов. Сигнал этих датчиков обрабатывался при помощи той самой платы, — он посмотрел на притихшего Шнека: — И передавал я прямо в мозг. Более того. При зачистке монастыря наши бойцы обнаружили целый склад с подобными модулями. У меня, собственно, всё. Прошу не спешить с вопросами — надеюсь, что он, — палец Сэма указал на замершего в напряженной позе Пивиуса: — Расскажет более подробно — и о платах, и об их производстве, ну и не забудет поведать нам о заказчике всего этого ээээ… Хозяйства. Ответит чётко и честно — умрёт быстро. Нет — сами понимаете. У нас же есть мастера допросов на борту, да, Шнек?
— Имеются, — бросив на побледневшего парня тяжёлый взгляд, кивнул адмирал: — По первому классу пропустил такого святому, сэр.
— Вот и отлично, — откинувшись на спинку стула, потерял ладони Сэм: — Ну что, Пивиус. Вставай и рассказывай. Лёгкую смерть ещё заработать надо.
— Да, сэр, — вскочил со своего места монашек, вытирая вспотевшие ладони о рясу: — А, сэр? С чего мне начать?
— Начни с начала, — изрек классическую сентенцию, Шнек: — С самого.
— Д-да-да, господин адмирал, спасибо. Я так и сделаю, — часто-часто закивал парень: — Меня зовут, Пивов Сергей, мне двадцать три года, родился в…
— Стоп! — Постучал Сэм ложечкой по столу: — Ближе к теме, твоё золотое детство здесь мало кого интересует. Как в монахи попал, с этого момента говори.
— Да, сэр. — Торопливо отхлебнув сока из своей бутылочки он продолжил, косясь на Люциуса: — По профессии, сэр, я техник по ремонту коммуникаторов. Ну, вот… Как-то обратился к нам святой отец — Ну, за ремонтом. Я починил, мы разговорились, а он мне и предложил работать на Святую Церковь. По профилю — быть при монастыре ремонтником. Полное обеспечение, деньги, правда, небольшие, но при всём прочем — когда и одевают, и кормят, и келью выделили — согласитесь, сэр, в нынешних условиях от подобного не отказываются.
— Соглашусь, — не стал спорить Сэм: — Постриг сразу принял?
— Нет, сэр. Первый контракт, три года, я мирянином отслужил, в своё лоно меня потом, Церковь Святая, — совершил он Символ Веры: — Приняла. Вот тогда и постригли, сэр.
— А чего ради постриг принять решил?
— Сэр… — Закусив губу, Сергей замолчал, было видно, что в его душе идёт противостояние двух сил.
— Ты клятву давал, на священной книге, — напомнил ему Сэм, внимательно следя за отражением этой борьбы на лице молодого человека.
— Да, сэр… Но я и клятву молчать давал.
— Ясно, — выбрав с поднос, стоявшего по центру стола, пирожок, Жбан откусил сразу половину и продолжил в своей любимой манере — с набитый ртом: — Один на один, короче. Взаимно уничтожаются они, — проглотив кусок он стал выражать свои мысли более понятно: — Есть клятва на молчание, и есть — на поговорить. В нем, — ткнул он половиной пирожка в парня: — Ой, — Подобрав выпавший кусочек начинки и быстро закинув его в рот, штурман продолжил: — Плюс на минус в общем. Нет над тобой никаких клятв теперь, парень. Ну, — закинув многострадальные остатки пирожка себе в рот, он пожал плечами: — Ну, я так считаю.
— Жбан у нас — голова, — кивнул, соглашаясь с его словами Сэм и перевёл взгляд на колеблющегося парня: — Ты сейчас свободен от клятв. И церковной, и от той, что мне дал. А значит решение принимать можешь сам, своей головой.
— Вы так думаете? — недоверчиво посмотрел на него Пивиус: — Разве так можно?
— Можно, — уверенно кивнул в ответ Люциус, загнав в самый дальний уголок сознания ощущение, что он идёт по тонкому льду. Пытать Пивова ему не хотелось — под пыткой он мог наговорить лишнего, исказив картину, а информация была нужна самая что ни на есть точная.
— Я тебе как профессиональный святой, хоть и местного значения, говорю тебе, — ещё раз кивнул головой он: — Теперь ты от клятв свободен.
— А вы точно святой?!
— Господи! Ну, спроси любого, — повёл рукой Сэм: — Тебе все подтвердят. Если до планеты моей доживёшь, а это только от тебя зависит, там спросишь — тебе все так и скажут — святой он.
— А вы, сэр, вы как святым стали?
— Не обо мне сейчас речь. Рассказывай давай. Дальше. Чем тебя попы так прельстили, что ты постриг принял? Ведь, как я понимаю, тебе и без него жилось хорошо? Еда, кров и деньги ещё сверху?
— Всё так, сэр, но…
— Говори. Чем тебя они купили?
— Бессмертием.
— Чем?! — Сэм аж привстал: — Хотя погоди… Ты о каком бессмертии говоришь? О бессмертии души или тела?
