Я стою молча. Во мне бушует злость, досада, разочарование, нежность и, кажется еще любовь. Хочется верить его словам. Но почему — то поступки говорят совершенно иное. Мне хочется побыть где-нибудь вдали от него, наедине с собой. Но сейчас это совершенно невозможно. У меня нет денег, чтобы самой купить себе билет и улететь обратно в Нью-Йорк.
— Я хочу чаю, — тихо произношу я. В ответ на его признания мне совершенно нечего сказать.
— Конечно. — Он начал суетиться с приготовлением чая и сладостей. — Где ты была? Почему выключила телефон? Я ужасно волновался!
— А зачем тогда ты бросил меня здесь, если ужасно волновался?
— Я не бросал, — виновато начинает он, — мне нужно было уладить одно дело. Думал, получится быстро. — Марк опустил голову.
— Ты исчез! — Я начинаю повышать тон. — Ты мог просто позвонить или написать смс. Я бы осталась в номере и дождалась тебя. Наверное. — Не думаю, что я бы все равно сидела в номере, я бы любом случае вышла погулять.
Марк молчит какое-то время. А я продолжаю.
— Мне скучно стало здесь, я решила прогуляться. Начался ливень и мне пришлось переждать его в парке. Но я все равно промокла.
— Бедняжка моя, прости меня! — он берет мои руки в свои и целует их. Я не знаю, стоит ли мне прощать его или стоит собрать вещи и уйти. Я беру свою чашку чая и приступаю к трапезе.
— Мммм, восхитительный чай! С облепихой кажется!
— Да, и еще с лимоном. Ты вся промокла насквозь, как мне сказали. Тебе стоит поберечься.
Остаток вечера мы провели в номере. Ужин нам тоже принесли в номер. Мы посмотрели какой-то фильм. Потом я полистала журналы, которые были здесь, пока Марк принимал душ. Вдруг меня начало трясти. От волнения. Я вдруг осознала, что ночь уже наступила и нам скоро придется ложиться спать. От этой мысли мне не по себе. Я не готова. К тому же, сейчас совсем не тот настрой. Мы больше не возвращались к теме о случившемся сегодня. Но напряжение между нами чувствовалось все равно. Я переодеваюсь в пижаму и расправляю постель. Не знаю, как себя вести. Волнуюсь.
Марк выходит из душа, обмотав полотенце на пояс. Он не стал надевать махровый халат, который висел в ванной. Я еще ни разу не видела его без одежды. Поэтому уставилась на него, как на новое платье на витрине.
— Что? — удивленно спрашивает он.
— Ничего, — я покраснела от смущения и опустила голову вниз.
— Ты устала за сегодня. Я думал, что ты уже легла.
— Нет, я только … — я указываю на кровать, давая понять, что расправляю ее.
— Ты ложись, детка, засыпай! — нежно произносит он.
— А ты? — взволнованно спрашиваю я.
— А я пока закажу чего-нибудь выпить. Хочу пить после душа. — Он направляется к столику с телефоном. — А ты нет? Не хочешь чего-нибудь?
Я мотаю головой. Он видит мое смущение. Он наверняка даже на расстоянии чувствует, как меня трясет от волнения. Он делает заказ по телефону. Я даже практически не слышу его. Держу в руках покрывало и не знаю, что с ним делать.
— Ложись спать, малышка! — он приближается ко мне берет за руки. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра нам точно никто не помешает наслаждаться выходным! — Марк забирает у меня из рук покрывало и кидает его на пол. Жестом указывает на постель и ждет, когда я лягу.
В дверь постучали и он пошел открывать. Принесли его заказ. Я тем временем быстро легла в постель и накрылась одеялом. Когда он вернулся, он погасил свет в номере, оставив только ночник на столике возле кровати.
— Я сейчас вернусь, — прошептал он. "Ну все! Мне конец!" Думаю я про себя.
Когда он вернулся, на нем уже не было полотенца. Он надел белую майку и шорты до колен. Видимо, это его пижама. Он лег в кровать, но укрываться одеялом не стал. Пододвинулся ко мне и прижал меня, приобняв за плечи.
— Я очень испугался за тебя сегодня. Я подумал, что ты ушла. Ушла навсегда. А когда начался ливень, — он замолкает и смотрит на меня, потом нежно гладит мои волосы, — испугался, что ты заблудилась в городе. Ты вся промокла насквозь. Ты замерзла. — Он снова замолкает и целует меня в лоб. — Я тебя согрею, любимая. Я буду рядом. Я больше тебя не оставлю. — Сон медленно начинает проникать в мой разум. Больше я уже ничего не слышу.
Просыпаюсь от того, что мне ужасно холодно. Прям трясет от озноба. В номере темно, лишь сквозь шторы пробивается лунный свет. Марк спит рядом, но уже не обнимает меня. Он не укрывался одеялом, поэтому я все тяну на себя, кутаюсь как можно сильнее. Но это меня не спасает. Меня ужасно трясет. Я начинаю чувствовать слабость во всем теле. Смотрю на экран мобильного — почти шесть утра. Делать нечего, надо поспать еще, может мне станет лучше. Я снова кутаюсь в одеяло и пытаюсь уснуть.
— Боже, ты вся горишь! — прерывают мой слабый сон слова Марка. Он подкидывается на кровати, как будто дотронулся до раскаленного железа, а не до моего лица. Я, наконец, осознаю, почему мне так хреново. У меня поднялась температура. Этого еще не хватало. Марк подскочил с кровати, стал бегать по номеру, что-то хватать, одновременно переодеваться, зажимая при этом телефон между ухом и плечом.
