– Ну конечно, милорд. Однако, уверяю вас, этот пронырливый бесенок сумеет улизнуть от кого угодно. И потом, как бы вы поступили с остальными?
– Какими остальными?
– Со всеми прочими гоблинами, гномами, баньши, троллями, людоедами и так далее.
– Послушать вас, так тут их видимо-невидимо.
– Так оно и есть, милорд, и добра они не замышляют. Они ненавидят нас.
– Помнится, Шнырки сказал, что Злыдни ненавистны им больше нашего.
– На вашем месте, – заявил отшельник, – я не стал бы полагаться на его слова. Доверяться гоблину поистине неразумно.
– Тем не менее, когда Шнырки рассуждал о наиболее безопасной дороге, вы не возражали ему и не пытались поправлять.
– Здесь он был прав, – буркнул Эндрю. – Не знаю, как насчет безопасности, там поглядим, но уж легче дороги не найти, это точно.
Путь пролегал по лесистому оврагу. Ручеек, начинавшийся от родника близ пещеры Эндрю, весело журчал в зарослях кустарника. Постепенно овраг перешел в лощину, в которой, судя по всему, не так давно побывали Злыдни: плодовые деревья были срублены под корень, землю устилали спелые колосья, которые некому было убирать, – из немногочисленных крестьянских домишек некоторые выгорели дотла, от других сохранились разве что почерневшие от копоти печи.
Призрак не показывался; впрочем, несколько раз Данкену казалось, он различает некую тень среди деревьев на гребне холма.
– Вы не видели Призрака? – проворчал отшельник. – Кому, скажите на милость, под силу понять привидение?
Он сердито стукнул посохом по земле; похоже, ему приходилось несладко.
– Почему бы вам не вернуться? – предложил Данкен.
– Я вызвался сам, – пробормотал Эндрю. – Если я отступлюсь сейчас, иной возможности постоять за Господа мне уже не представится.
– Ну как хотите, – проговорил Данкен.
В полдень они устроили короткий привал, чтобы немного отдохнуть и перекусить.
– Почему вы идете пешком, милорд? – полюбопытствовал Эндрю. – Лично я, будь у меня лошадь, не стал бы утруждать ноги.
– Я сяду на коня, когда придет время.
– То есть?
– Когда надо будет сражаться. Дэниел – боевой конь. Он обучен сражаться сам по себе и вместе с всадником.
Эндрю буркнул что-то себе под нос. Походило на то, что сегодня его раздражает буквально все.
– Слишком тихо, – сказал Конрад. – Мне это не нравится.
– Радовался бы лучше, а не беспокоился, – ввернул Эндрю.
– Крошка наверняка предупредит нас в случае опасности, – заметил Данкен.
– Они знают, что мы здесь, – произнес Конрад, ударяя дубинкой о землю. – Знают и поджидают.
Передохнув, маленький отряд продолжил путь. Данкен неожиданно про себя осознал, что тревога, терзавшая его с утра, мало-помалу сходит на нет. Несмотря на следы пожарищ и отсутствие живых существ, лощина, которая становилась все шире, навевала мир и покой. Данкен мысленно выругался и настороженно огляделся по сторонам, однако мгновение спустя вновь погрузился в размышления. В конце концов, мелькнуло у него в голове, впереди бежит Крошка, который, случись что, немедленно даст знать.
В те моменты, когда возвращался к действительности, Данкен подметил за собой одну странность: он посматривал не столько на окрестные холмы, сколько на небо. Ему потребовалась пара минут, чтобы сообразить, что он выискивает взглядом Диану и ее грифона. Куда она подевалась и, что гораздо важнее, почему убежала? Да и вообще, кто она такая? Будь у него побольше времени, он бы постарался узнать, что к чему, пристал бы к ней с расспросами. Диковинней всего ее интерес к Вульферту, чародею, что скончался столетие назад, чья гробница поросла серо-голубым лишайником. Вероятно, Диану интересует не сам Вульферт, а его медальон. Прах Вульферта ей ни к чему. Может, стоит повнимательнее изучить безделушку? Вдруг ему откроется какой-нибудь секрет? Нет, надеяться на это просто смешно. Как там выразился Эндрю – «дьявольское изобретение»? Что ж, как раз в его духе. Так или иначе, он, Данкен Стэндиш, в изобретениях не разбирается. Такими способностями могут похвастаться лишь отдельные мудрецы.
Задумавшись, Данкен налетел на круп Красотки. Он вздрогнул, отступил назад; Красотка покосилась на него и внезапно лягнула в колено. Она играла, а потому удар вышел несильным. Данкен осмотрелся и увидел, что все остановились и глядят на старуху, что ковыляла навстречу им, жалобно причитая и отмахиваясь от Крошки, который шагал следом.
– Молодец! – громко похвалил собаку Конрад.
Остальные молча ждали. Старуха, подойдя поближе, плюхнулась на землю и поплотнее закуталась в свои обноски. Она выглядела сущей ведьмой: крючковатый нос, из которого торчали похожие на паучьи лапки волоски, щетина на подбородке, щербатый рот, седые, ниспадавшие на глаза космы.
